Я медленно повернула голову в его сторону. Услышанное не укладывалось у меня в голове. Элли — враг?.. Даже в рамках тренировки я не хотела причинять ей боль. Я попробовала представить на ее месте кого-нибудь, кого я ненавижу — Илая Морено, например. Но даже с ним я не хотела бы обходиться, как с врагом. Я успела подумать, что я скажу на это — а потом Элли, воспользовавшись паузой, снова набросилась на меня сзади.
Я проделала все то же, и так же аккуратно опустила ее на маты. Взгляды всех девчонок сектора были направлены на меня. Но тут Берк, подскочив к нам, решительно толкнул поднимавшуюся Элли обратно на землю и ударил ее кулаком в грудь, так что та на секунду задохнулась.
— Вот! — крикнул он. — Что ты церемонишься?
— Она моя подруга, — сказала я тихо. Весь сектор замер, как перед развязкой остросюжетного кино. — И я не причиню ей боль.
Тренер навис надо мной, как грозовая туча. Его взглядом можно было бы прожечь дыру даже в стене.
— Послушай, девочка, — начал он тихо и угрожающе. — Я — представитель Гарнизона. А Гарнизону наплевать, что ты хочешь делать, а что нет. Моя задача — научить вас быть врагами. Друзьями вы научитесь быть сами.
Я молчала. Молчала, наверное, несколько минут. В пересчете на все время мира — несколько столетий.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — он повысил голос. Затем его взгляд переместился на Элли. — Эй, ты! Встань и ударь ее!..
Я все еще стояла перед ним, готовая сломаться под этим жестким, уничижительным взглядом. Внутри все закипало, а сердце стучало так, что на груди вздрагивала ткань солдатской формы. Я чувствовала, что могу в любой момент распасться на составные части. Что могу сдаться, опустить руки, отвести взгляд, склонить голову. Но разве это моя война? Разве с ними я призвана бороться — с теми, кто дал мне шанс на жизнь?..
Элли поднялась на ноги.
На какую-то короткую секунду я поймала ее взгляд.
— Нет, — сказала она твердо. — Никогда.
И вышла из зала.
Спустя пару дней Элли вызвали к майору Рамирес «для серьезного разговора». Все мы прекрасно понимали, на какую тему будет вестись этот самый разговор. Но никто из нас не мог даже представить, чем это все может закончиться.
— Боишься? — спросила я Элли, когда мы сидели в комнате и ждали регулятора Граймс. — Эта Рамирес — стерва еще та.
— Чего мне ее бояться? — Она только повела плечом. — Она человек. Такой же, как ты, как я или коммандер Шарп. Люди не могут сделать непоправимого, Тара. Я верю в это.
— А я верю в то, что ты абсолютно зря это сделала, — сказала я. — Я не просила у тебя поддержки. А теперь ты пострадаешь из-за меня.
— Слушай, да брось ты этот комплекс супергероя, — Элли встала и прошла к шкафу. Я не видела ее лица. — Я пошла против него не потому, что пожалела тебя. Я сделала это… потому что так было правильно.
Сзади подошла Касси, и я обернулась, чтобы посмотреть на нее. Она стояла, облокотившись на стенку, и ее лицо впервые за все время не выражало абсолютно ничего — ни радости, ни насмешки, ни тревоги. Я насторожилась: это было совершенно не похоже на ее обычный беспечный нрав.
— Тара, подойди-ка сюда, — сказала она. — Хочу с тобой поговорить.
Я бросила быстрый взгляд на Элли, но та сосредоточенно копалась в своих вещах, как будто уже собирала их на выход. Мне было неизвестно, отчисляют ли из Гарнизона — и если да, то за что. Касси наверняка знала это, но почему-то мне не хотелось спрашивать ее ни о чем. Ответ мог дать только один человек — и я, вспомнив об этом, вдруг поняла, насколько сильно я хочу его увидеть.
— В чем дело, Касси? — Мы отошли подальше от остальных и встали у окна. — Ты про то, что мы устроили на первой тренировке?
— Ага, — вздохнула она и взяла меня за запястья. — Тара, я все понимаю. Мы все немного в шоке от методов мистера Берка, и никто не знает, что может выкинуть в следующий момент. Но то, что сделала ты… Тара, это сумасшествие, — в ее голосе послышалась тревога. — Ты не подумала о том, чем это может кончиться для Элли? Нет? Конечно же, не подумала. А ведь все, что ты говоришь или делаешь, автоматически задевает кого-то другого, неужели не понятно?
— Понятно, — пробурчала я. — Теперь уже да…
— В этот раз досталось Элли, — не унималась Касси. — А затем твои красивые слова могут навредить кому-то другому — например, мне или кому-нибудь еще…
— И что теперь? — разозлилась я внезапно. — Пойти к нему и извиниться? За такое не извиняются, Касси. За такое умирают.
— За что «такое»?! — переспросила она тоже слегка раздраженно. — Да забудь ты эти пафосные фразы, в конце-то концов!.. Если ты собралась умирать, умирай где-нибудь в другом месте, хорошо? — Касси вдруг схватила меня за плечи и заглянула мне в глаза. — Я не хочу, чтобы ты пострадала. Ни из-за своих слов, ни из-за твоей склонности пороть горячку. Ни из-за чего.
