Закричала, пустив по своему телу мощный импульс, рванув голосовые связки, разбив стену безмолвия, стоявшую передо мной. Теперь я знала. Теперь я знала все. Я должна была догадаться, что это он, должна была разгадать его и раньше. Ведь это он натянул ту проволоку на лестнице, ведь это он с самого начала хотел убить своего отца и своего коммандера. Моего коммандера. Нашего коммандера. Споровшего погоны и спустившего знамена, разбитого и сломленного, но — нашего. И я хотела закричать об этом на весь мир, но закричала только имя Брендана. Закричала и почувствовала, как по телу словно проходит разряд электрического тока. Как дефибриллятор, который запустил мое почти остановившееся сердце. Как новая надежда…
Я вскочила. Мое тело вмиг обрело былую силу, и я с размаху ударила Брендана носком ботинка в живот. Он вылетел из кресла, как тряпичная кукла, а нож выскочил из ножен и звонко приземлился на пол. Я сорвала скобу с глаз и отшвырнула ее в сторону. Звон ударил по ушам, и это окончательно привело меня в чувство. Брендан лежал без чувств, а я, не отдавая себе отчета, подхватила нож и замахнулась им.
— Тара, стой!..
Окрик из коридора будто пригвоздил меня к месту.
Нож выпал из ладони и звякнул где-то внизу.
— Илай?..
Я бросилась к нему и с размаху бросилась ему на шею. Меня душили рыдания; все мое тело трясло, как в лихорадке. Я будто очнулась — я снова чуть не стала убийцей, чуть не убила человека, пусть и негодяя, но человека… Илай держал меня в своих руках, а я медленно умирала с каждым вдохом.
— Ты остановилась, — прошептал он. — Ты не сделала этого. Ты устояла… Не превращайся в то, что ненавидишь, слышишь меня? — Я тихо всхлипнула и крепче вцепилась в его руки. — Ты здесь. Ничего еще не кончено. Пойдем.
Он сгреб мое дрожащее тело в охапку и потащил за собой. Слезы застилали мне глаза, руки тряслись, а сердце колотилось как бешеное. Дар речи потихоньку возвращался, и я наконец отважилась сформулировать вопрос — один из тысячи вопросов, один из тысячи путей.
— Что с ними? — выдохнула я. — С теми, кого увели туда?
— Они в безопасности, — отозвался Илай. — Они в Сфере, им больше ничего не угрожает… — Я споткнулась и чуть не упала, и он успел подхватить меня. — Им хотели стереть память, понимаешь? Всем… и тебе тоже.
Я снова вдохнула воздух, как человек, вытащенный из воды, и закашлялась. Перед глазами снова поплыло. Я начинала задыхаться от быстрого бега.
— Что такое Сфера?
— Сейчас увидишь, — ответил он.
Мы прибежали в коридор, где я оставила Шарпа. Его там не было — зато были все те люди, которых я видела на родительском дне. Родители и курсанты, братья и сестры, взрослые и дети… Сердце сжалось и снова пустило кровь из многочисленных шрамов. Дым застилал глаза, и я с трудом удерживалась на ногах. Я стояла перед всеми ими, отделенными от меня прозрачной силовой стеной, и чувствовала, как снова и снова распадалась на части.
— Что это? — спросила я одними губами.
Илай не успел ответить. Из темноты коридора медленно показался одинокий силуэт, и мое сердце снова дернулось в груди — я не могла поверить, почему оно все еще билось. У силуэта были темные волосы и бледное, уставшее лицо. Он хромал на одну ногу — вернее, он волочил ее, не наступая на нее совсем.
В одной руке он сжимал трость. Другая же рука бессильно висела, как плеть.
— Иди к нему, — сказал Илай глухо. — Так надо. Иди к нему.
Я не двигалась с места. Все эти лица казались прицелами, и я не могла смотреть в эти десятки пар глаз. Кроссфайеры сидели там же, и их глаза были все так же пусты, а лица — так же бледны, как и тогда, когда я видела их в последний раз. Значит, я оказалась сильнее? Значит, мое сознание боролось до последнего?.. Я не знала. Я перевела взгляд и смотрела на Шарпа, который медленно шел ко мне сквозь пелену из слез и дыма. Мы смотрели друг на друга сквозь завесу пламени, и время… время вдруг рассыпалось на составные части, став таким неважным и незначительным, что его можно было сжать в ладони и развеять в воздухе. Мы смотрели друг на друга еще несколько секунд — а потом оцепенение, словно невидимые оковы, вмиг слетело.
Я сделала шаг вперед. Потом еще один.
И побежала.
Я бросилась вперед, а перед глазами в один миг пронеслось все то, что связывало нас все это время. Я знала: все дороги были созданы, чтоб привести нас в эту точку. Чтобы дать нам шанс, возможность объясниться, сказать, что мы друг друга любим… но и этот шанс рассыпался на части, став дымом в наших легких. Я преодолела разделявшие нас пару шагов, и скрытое пламя прорвалось наружу. Я раскинула руки и крепко прижала Николаса к себе, как если бы он мог превратиться в дым и исчезнуть навсегда.
Я теряла его. Он угасал, он уходил. Мы замерли в паре метров от стены, над которой мигал красный огонек.
— Я здесь, — прошептала я, осторожно перемещая руку так, чтобы не задеть его раненое плечо. — Ты со мной… я держу тебя, я держу тебя… я держу…
— Не стоит, — произнес он хрипло. — Ты ведь тоже… падаешь.
