Я умоляюще посмотрела на Логана. Чертыхнувшись, он быстро расстегнул пуговицы и снял рубашку — парадную рубашку, которую наверняка припас специально для родительского дня. Я же была готова не то что рубашку — кожу с себя снять, если бы это помогло его спасти… Скрутив ткань, парень кое-как зажал рану коммандера, и тот придержал получившийся жгут здоровой рукой; Шарп оставался Шарпом даже с осколком в плече, то есть соображал он, как всегда, быстро. Я бросила на Логана благодарный взгляд — и невольно отшатнулась, с трудом подавив крик.
Татуировка на плече.
Два красных крыла.
Конвойный…
— Надо выбираться отсюда, — голос парня словно дал мне пощечину: к черту Трибунал, к черту крылья, к черту все, главное — спасти Шарпа. — Дело плохо.
— Я… не выберусь, — так же хрипло отозвался Шарп, тяжело дыша: было видно, что каждый вдох дается ему с трудом. — Тара… Тара, послушай меня, не плачь… — Я уткнулась лицом в ладони и тихо завыла. — Беги, беги отсюда… Ты умная девочка, ты справишься… сама…
— Нет! — закричала я звонко. — «Спаси врага своего», помнишь, Николас? Я тебя не брошу! Не отдам!
— Я не…
— Ты выберешься! — заорала я еще громче. — Ты вспомнил Грейс, ту, ради которой полюбил меня, и ты… ты… — Он снова дернулся и запрокинул голову. — Николас! Николас!..
Я тряхнула его за плечи, и, очевидно, боль привела его в чувство. Он снова застонал и вцепился в мои руки.
— Тара, я… — Голос куда-то пропадал с каждым вдохом, и было видно, как он цеплялся за каждое слово. — Я тебя… люблю…
— Я тоже люблю тебя! — взвыла я. — Пожалуйста, Николас, нам нужно идти… только держись, прошу тебя, не теряй сознание, держись…
— Я… не могу, — признался он глухо. — Я… ногу… не чувствую.
О нет!
Логан осторожно прикоснулся к больной лодыжке Шарпа. Она была неестественно искривлена, как если бы он вывихнул ее еще раз. Или… или как если бы кто-то ударил его. По ноге. С размаху.
Так, как…
…я.
— Вставай, — приказала я. — Держись за меня, вставай… будет больно, но так надо. Я помогу тебе.
Логан кое-как стянул концы повязки на плече коммандера, а я осторожно поставила его на ноги. Вернее, на одну ногу: на вторую опираться он не мог. Его била дрожь, а лицо, казалось, сливалось цветом со стеной. Я с ужасом подумала, что он может потерять сознание в любую секунду.
— Держись за меня, — повторила я, еле сдерживая очередной приступ рыданий. — Я тебя вытащу. Мы с Логаном отведем тебя в госпиталь, Ронда вытащит осколок, перевяжет рану и все будет хорошо… все будет хорошо, слышишь меня? Слышишь меня?! Оставайся со мной, оставайся со мной… оставайся со мной…
Мы вышли в коридор, и Шарп не выдержал. Его ноги подкосились; он тяжело опустился на пол у стены и запрокинул голову. Кровь снова проступила сквозь повязку. Я села рядом и крепко вцепилась в него.
— Он сейчас свалится, — прокомментировал Логан, касаясь рукой чего-то угловатого у себя на поясе. — Тара, ему совсем плохо.
— Надо в госпиталь, — отозвалась я. — Но он не дойдет. Кто ж посмел его ударить…
— Ударить? — переспросил парень.
— Да, он меня ударил, — отозвался Шарп слабым голосом. — Врезал по ноге… сначала боль, потом темнота… и все…
— Кто? — Я наклонилась и осторожно вытерла кровь с его разбитого лба. — Этот человек стоял к тебе лицом. Ты его видел!
Шарп не успел ответить: Логан схватил меня за руку и показал куда-то в сторону коридора, в дым. Я пригляделась, не отпуская коммандера — и различила то, что можно было бы списать на сумасшествие.
Силуэты.
Десятки силуэтов, медленно бредущих сквозь горький ядовитый дым — длинная колонна без начала и конца. Я вскочила на ноги и машинально потянулась туда. Конечно, я догадывалась, кто это и что все это значит.
Черный парад.
— Логан, это… это…
— Кроссфайеры? — спросил он спокойно, и я осеклась, забыв, что говорю с конвоиром Трибунала. — Его последняя попытка…
— Последняя попытка чего? — переспросила я; невидимая сила держала меня на месте, не давая броситься в ту сторону и все исправить. — Логан, ты знаешь! Говори!
— Скажи ей, — попросил Шарп. — Тара, это несколько минут…
Я стояла, как будто громом пораженная, и внутри меня взрывались бастионы. Я разрывалась надвое: с одной стороны — коммандер, мой любимый враг, умирает на моих глазах (черт, Логан оказался прав — выглядел он очень плохо и в любую секунду мог отключиться… навсегда), а с другой — семь десятков солдат этой армии, идущих… на что? На смерть? Или на что похуже? Я не знала. Я обернулась на этих двоих; «прости» толкнулось где-то в горле, но все-таки не вырвалось наружу.
— Николас, послушай, — Я снова опустилась перед ним на колени и заглянула в глаза. — Я пойду за ними, я ведь обещала, слышишь? Логан тебя не бросит, он ведь твой инсайдер… а инсайдеры не предают…
— Все предают, — отозвался он, глядя куда-то сквозь меня. — И инсайдеры, и женщины… и сыновья… Прости, мне трудно говорить, — он закашлялся. — Больно… очень… но ты помни про дверь, Тара, — его голос на секунды обрел былую силу. — Я пытался… спасти… но я не смог…
— Кого спасти?! — закричала я. — Николас!..
Он коснулся затылком стены.
И замер.
