И тут все встало на свои места. Все, вроме того, что мое тело все еще было во власти этого придурка. Он нес меня по коридору, и я начинала узнавать эти места. Белый жасмин на стенах, полукруглые стены… дым… его становилось все меньше, а паники — все больше. Я знала, куда мы направляемся. Я прекрасно помнила кабинет, в котором меня сделали преданным инсайдером Шарпа.
Войдя в кабинет, Брендан уложил меня на ту чудо-койку и отвернулся, переключая какие-то рычаги и нажимая на кнопки. Стояла тишина, нарушаемая лишь сигналами аппаратов и нервным дыханием парня. Мысли боролись одна с другой: как ревущая вода, они сшибали все на своем пути, и голова уже начинала раскалываться от этого всего. Вытащите Шарпа, вытащите меня, вытащите всех их, умоляла я неизвестно кого. Вытащите нас отсюда, дайте шанс, дайте довести наше искупление до конца. Нам оставалось совсем немного, но раздача снова была прервана на середине. Все снова шло не так, как надо. Наши жизни ничего не стоили.
— Готова увидеть правду, м-м? — Брендан повернулся ко мне и накрыл мои глаза какой-то блестящей полукруглой железной скобой. — Хотя, ты же не ответишь. Ты замолчала. Ты наконец-то замолчала…
Хлопок — и наступила темнота.
А спустя секунду перед глазами появилась первая картина.
Я увидела Брендана, стоящего в квартире отца и держащего его за воротник рубашки. Глаза Шарпа-старшего были полны ужаса и боли. Я вспомнила тот проклятый вечер и триста раз уничтожила себя за то, что собиралась сделать. Я увидела, как Николас падает на столик, сбитый ударом единственного сына, как вокруг разлетается дождь из осколков, как лицо моего коммандера искажается от боли, а на рубашке расплывается красное пятно. Увидела, как пламя вырывается из камина, а Брендан, хлопнув дверью, выбегает из квартиры.
— Стой, стой! Не то! Ох, ч-черт возьми…
Картина за картиной, эпизод за эпизодом. Логан, стоящий перед дверью с красными крыльями, но — с обратной стороны. Приборная панель под его пальцами и длинный коридор — коридор, в конце которого, словно в кино, из щели пробивалась полоска света. Настоящего, земного, солнечного света…
— Выключить! Немедленно!
Крик Брендана заглушал всю картину, но я усилием воли заставила себя сосредоточиться на том, что видела. Сам не зная, этот негодяй слил мне весь компромат и на себя, и на Логана — наверное, это была немного не та правда, которую он хотел мне показать. Но он ничего не мог сделать… и это было жестоко, но приятно. Я больше не была бессильна. И если бы мне только дали шанс оттуда выбраться, я многое смогла бы изменить.
Кроссфайеры, марширующие стройными рядами по направлению к танцевальному залу. Что они должны были там сделать? Я заметила, какие у них были лица — мертвые, отсутствующие, словно у манекенов или кукол. Еще один вопрос: что с ними сделали? Не то ли, о чем говорил, теряя сознание, Николас и что подтвердил Брендан?..
Следующая картина: Логан со спокойной решительностью расстреливает каждого из них из станнера.
Если бы я могла кричать, я бы вскрикнула.
Они их подчинили, поняла я внезапно. Подчинили их, установили над ними свой контроль, сделали из них Черный парад для устрашения… Сделали то же, что сделали со мной — но зачем? Зачем, зачем, зачем, зачем… зачем?! Мое сознание билось, как птица в клетке, и рушились миры, и сталкивались вселенные. Нас постигла одна и та же участь — для чего? Это должно было стать спасением — но как?.. Я не знала, я не могла этого знать. Я знала только, что это — способ Шарпа спасти кроссфайеров от смерти, уготованной им руками Рамирес. Его последняя попытка спасти хотя бы жену и мать своих детей, даже несмотря на то, что она так его и не простила. Получается, это и называлось Черным парадом? Получается, Брендан, расправившись с Шарпом, все-таки решил продолжить его дело и спасти мать, но тут, как и обычно, появилась я и все испортила? Вопросы, вопросы, вопросы… Но единственный человек, который мог дать на них ответы, медленно угасал в дыму и темноте, теряя кровь, а я снова не могла его спасти. Я снова не могла никого спасти. Никого из них, никого… даже себя. Но я не стоила спасения. А жизни всех их становились бесценными.
Внезапно кадр сменился, и я как будто оказалась в темном коридоре у лестницы. У той самой лестницы, в том самом дне. Я увидела темный силуэт, склонившийся над ступенькой с мотком тонкой проволоки в руках. Как тогда, во время процедуры — «останови его, не дай ему все испортить, вытащи его, останови его…». Но это больше не была процедура — я не находилась под действием теста на контроль, я больше не могла произнести ни слова. Любовь, ярость, ненависть, инстинкты — все было отобрано. Асболютно все.
Незнакомец повернулся, и я увидела его лицо.
— Брендан!..
И я закричала.
