– Подожду немного, – ответил я. Тогда я подумал, что можно почитать – «Полное собрание мистических рассказов Чарльза Диккенса», – но не мог сосредоточиться и закончить хотя бы одну страницу, поэтому отказался от прозы девятнадцатого века в пользу картинок из двадцать первого, включив телевизор. И как раз попал на середину «Невинных». Не самый мой любимый фильм, но за просмотром я скоротал время, пока не услышал, как открылась боковая дверь.
– А я гадала, дождешься ли ты меня, – сказала Вероника, заходя в гостиную. На ней был пурпурный брючный костюм с черной блузкой.
– Ради хорошей истории я готов на все, – ответил я.
– Ты и правда хочешь услышать остальное?
– Конечно.
– Но ведь…
– Ты жалеешь, что рассказала мне.
Вероника обдумывала мои слова.
– На самом деле, я задавалась этим вопросом. Подожди минутку.
Она ушла на кухню. Я слышал, как она открыла дверцу шкафчика, а затем холодильника. Звон стекла подсказал мне, что она взяла с верхней полки начатую нами бутылку «Пино Гриджо»; звук вылетевшей пробки подтвердил мои догадки. Она вернулась в гостиную с бокалом вина в одной руке и с открытой бутылкой в другой; ее пиджак был перекинут через руку с бокалом. Она указала на пустой стакан, стоящий рядом со мной на кофейном столике, и подняла бутылку.
– Выпьем?
– Нет, спасибо.
– Мне больше достанется.
Она поставила бутылку на кофейный столик, переложила стакан в другую руку и повесила пиджак на подлокотник дивана, прежде чем усесться самой, сбросив туфли и поджав ноги.
– Хочешь – верь, хочешь – нет, – сказала она, отпив глоток вина, – но за прошедший день я выпила столько, сколько давно уже не пила.
Я все ждал, когда она продолжит нить вчерашнего разговора, гадая, не решит ли она снова принять душ.
– Знаешь, где я сегодня была? – спросила Вероника. – Не знаешь. Да и откуда тебе знать? Я была в Провинстауне. Целый день провела с Виолой Бельведер.
– С той, с которой жил Томас Бельведер?
– Мог бы выразиться и по-другому, но, да, с его вдовой.
– Мне казалось, она не хотела ни с кем идти на контакт.
– И все еще не хочет. Я целый год упрашивала ее встретиться со мной.
– О чем вы разговаривали?
– А ты как думаешь?
– О том лете, которое Томас провел в доме.
– Поздравляю, угадал. Мы много о чем разговаривали.
– Тебе повезло.
– Из окон ее дома открывается совершенно великолепный вид на океан: три огромных окна, словно рамки, обрамляющие картины моря и неба. Я могла бы смотреть на них часами, увлеченная видом. Только вот…
– Что?
– После наших посиделок прошлым вечером, после того, как я тебе все рассказала… На меня нахлынули воспоминания. Мне было немного досадно. Понимаешь, я пыталась взять интервью у женщины, которая не дает интервью и которая живет в этом прекрасном доме, но мысли мои крутились только вокруг истории.
– Ты ведь хотела узнать…
– О Доме, да, я знаю. Но все это… Я не была готова, что воспоминания придут так внезапно. Я сидела и пила черный чай из очень даже недешевой фарфоровой кружки, слушая, как Виола Бельведер вспоминает, как за ней ухаживал Виллем де Кунинг, но все, о чем я могла думать в тот момент, – как мы с Роджером возвращались с мыса Кейп-Код.
– Возвращались?
Вероника кивнула.
– Мои надежды не оправдались. Конечно, без приятных моментов не обошлось, но в целом поездка обернулась катастрофой. Нам не удалось сбежать, у нас не было ни единого шанса.
Так вот, мы ехали на запад по 90-му шоссе, а вокруг нас высились горы Беркшир-Хиллс. Мы не разговаривали уже несколько часов. Дежавю. Меня… Думаю, подойдет слово «обуяли»; меня обуяли воспоминания, те, которые внезапно материализуются и настолько захватывают тебя, что две-три секунды они проигрываются перед глазами, и ты снова их проживаешь. Мне было шестнадцать, и с родителями я отправилась в ставшую нашей последней семейную поездку в Мистик, штат Коннектикут. Стоял сентябрь. Мы поехали в выходные на День Труда. Я все еще была в том возрасте, когда от одной мысли о том, что мне придется провести не просто три минуты, а целых три дня с родителями, становилось дурно, но я всегда хотела побывать в Мистик, поэтому взяла с собой плеер и парочку толстых книг в надежде, что они поймут намек и оставят меня в покое. Я не ошиблась. Взяв с меня обещание приходить на завтрак, обед и ужин – и возвращаться в отель не позже десяти, – родители разрешили мне в одиночку бродить по городу. Как правило, я находила кафе с видом на пляж и заказывала одну за другой чашку капучино, пытаясь осилить «Моби Дика». Мне казалось, что вполне уместно взять с собой Мелвилла в бывший морской порт. Я ничего у него не читала, и была не готова к тому, что он окажется таким балаболом. Скажем так: поняла я это очень быстро. И узнала о цитологии больше, чем даже представляла. Я думала: хорошо, поняла, все в жизни связано с китами.
