Цветастая надпись сообщала «чародеи — это секси».
На стене висел кельтский крест, рядом с ним анкх, а после россыпь небольших католических. Девушки выбрали мыло и переключились на баночки моджо, такие же яркие, с самыми надежными травами-талисманами.
Магазин оказался длинным и узким. Даниэль попытался осторожно обогнуть девушек, не уронив при этом католический стенд для свечей, увешанный бусами Марди-гра.
— А вы тоже колдуны? — выдохнула одна из девушек с сильным акцентом.
— Нет, мы примерные католические мальчики.
Судя по вздохам, это заинтересовало студенток еще больше. Мэтт шарахнулся от них в сторону и чуть не свалил хрустальный шар на изящной кованой треноге. Вовремя успел придержать.
— Хрустальный шар… он правда работает?
— Думаю, когда у тебя есть способности, не так важно, какой инструмент ты используешь. Вдруг кому-то нравятся именно хрустальные шары. Они красивые. Может, подарим тете Вивьен? Отлично будет смотреться в баре под неоновым крестом.
Даниэль прошел мимо полок с книгами и наконец-то оказался у прилавка. На стене висели африканские маски, а рядом с кассой лежали амулеты. Седая женщина в темном платье заметила гостей и улыбнулась:
— Даниэль Эш!
— Агата, мой брат Мэтт. Это Агата Дюро, я как-то помогал ей с лоа.
— Вытащил, когда я не надеялась вернуться. Но тебе вряд ли нужна метла.
— А у вас есть? — удивился Мэтт.
Агата с невозмутимым видом показала в угол, где и правда устроилось несколько метел, перевязанных ленточками с бусинами. Интересно, как часто туристы предпочитали подобные сувениры?
— Мне нужно кое-что настоящее, — сказал Даниэль. — Шарлотта здесь? Она сможет сделать расклад?
— Внутри и будет рада тебя видеть. Проходите.
Даниэль первым нырнул за бархатную занавесь, отделявшую внутренние помещения от магазина. Услышал, как Мэтт за спиной пробормотал:
— Никогда не понимал…
— Что именно?
— Ну, если они правда умеют в магию, к чему вот эта ярмарка?
— Туристы приносят неплохие деньги. Не у всех же есть семейная компания.
Тут не пахло химической клубникой, а со стен не таращились знаки нескольких религий. На самом деле, внутренние помещения представляли собой узкие коридоры и комнаты, вполне обычные. Даниэль ни разу тут не был, только дома у Агаты и ее внучки, но почти сразу понял, куда идти.
По сладковатому теплому аромату.
Шарлотта сидела в небольшой комнате, где в шкафах громоздились коробки с запасами свечей. На столе стоял самый обычный ноутбук, рядом на специальной подставке тлела щепка пало санто, распространяя древесный аромат. Медные волосы девушки струились по плечам, платье оказалось черным и кружевным, поверх него лежал кулон с сердцем, пронзенным мечами.
— Даниэль!
Она радостно его приветствовала, улыбнулась Мэтту.
— Значит, вы хотите, чтобы я посмотрела карты о вашем лоа, — сказала Шарлотта, выслушав их. — Хорошо, давайте попробуем.
Между шкафами расположился неприметный алтарь, который не имел ничего общего с туристической мишурой. Весь в лепестках и бусинах, с черепкам, камнями и бутылочками. Шарлотта убрала ноутбук и достала бархатный мешочек и вытащила из него колоду, явно старинную, много повидавшую.
— Зажги свечи, Мэтт. Даниэль, сними карты.
Лежавшими тут же спичками Мэтт зажег свечи на алтаре и поставил несколько на стол. Иногда Даниэль забывал, что пусть брат порой упрямился со своим даром или призраками, но от наследия всё-таки не отказывался, вырос в том же доме, полном ритуалов и аромата куриной крови. Он знал не хуже Даниэля, когда рассыпать жертвенный рис, а когда поставить свечи.
Древние ритуалы всегда требовали особой подготовки. Как подозревал Даниэль, силам плевать, готовы люди услышать их правду или нет. А вот самим людям необходимы обряды, чтобы отделять их от обыденной жизни. Чтобы они вышли из магазина Шарлотты и ее бабушки и стряхнули откровения с плеч, будто пыль. Сделали вид, что можно не обращать на них внимания.
Даниэль знал, что это всё притворство. Если Мэтт видел призраков, он родился и умрет со своим даром. Если проклятие прицепилось к Даниэлю, ему плевать, насколько в него верят.
Но грань нужна. Иначе можно неиллюзорно сойти с ума.
Язычки свечей ровно горели, когда Шарлотта выложила карты веером рубашками вверх:
— Выбирайте. Каждый по одной.
Она сама взяла последнюю карту, а потом перевернула все три. Даниэля не слишком интересовало, что именно выпало: если старшие арканы представляли собой определенные архетипы, то значение младших разнилось от колоды к колоде. Важнее то, что видел и читал в картах раскладывающий.
Ни один уважающий себя таролог не назовет процесс «гаданием». Даниэль не сомневался, что Шарлотта действительно видит в кусочках картона и картинах с девушками и черепами что-то большее. Он ощущал это в вибрирующем воздухе, в притихших лоа.
— Это странное проклятие, — сказала Шарлотта.
— Но ты его видишь? — вклинился Мэтт.
— Да, лоа пришел из-за проклятия. Его вызвал тот, кого ты мог считать другом, но это силы, которые гораздо больше него. Его самого, его понимания.
— Бен, — сказал Даниэль. — Его звали Бен.
