— Ты стоишь молча, наверняка, о чем-то думаешь. Ты стоишь скромно, наверняка, о чем-то думаешь. — мягкий голос пропел строчки из вампирской песенки позади Иккинга.
Парень улыбчиво оглянулся в своем черном строгом костюме. Пред ним предстала Астрид. Теплый свет окутывал её оголенные плечи, вычерчивая выпирающие ключицы и глубокое декольте. Хэддок оценивающе взглянул на её длинное перламутровое платье. Казалось, Астрид нравилось, что её так долго осматривают.
— Так ты поешь, — Иккинг промолчал о том, что песенка была той частичкой светлого и невинного детства, когда Эльза пела её вместе с ним.
— Почему не с остальными? — Астрид мотнула головой в сторону главного стола, где Фергус смачивает глотку уже двадцатой кружкой крепкого напитка и бурно разговаривает о чем-то со Сэнди Ником. Колдун лишь вежливо отмалчивался и кивал головой с золотой копной густых волос. В стороне за соседним столом совершенное спокойствие проявляли сыны Фергуса. Тройняшки, несмотря на недавние события, нашли силы присутствовать на пиру в компании старых друзей из родных краев, которые и сами выглядели весьма потрепанными после боя. Нигде не было видно только Эльзы и Мериды.
— Не особо склонен сейчас болтать с кем-то.
— Но со мной говоришь, — Астрид выглядела сейчас как приставучий ребенок. Но, осознав это, быстро натянула на себя образ холодной прислужницы Владыки. — Стоит расслабиться, пока время позволяет. Не всегда же быть таким угрюмым. Хотя я заметила, у вас чистокровных это характерная черта, хмуриться и уходить в свои мысли, — более сдержанно продолжила она.
— Может. Правда, у меня другой способ расслабляться, — ухмыльнулся Иккинг. Темная искра промелькнула в его глазах, отчего Астрид бросило в жар.
Она знала, все знали, как расслабляются вампиры высшего уровня, как они утихомиривают собственного монстра внутри — кровь. И не та кровь, что разливают по бокалам, а свежая, прямиком из чьей-либо шеи. Этот процесс настоящее блаженство не только для чистокровных, но и для остальных вампиров. Правда, доступный не каждому из них.
— Не хочу вдаваться в подробности, — отрезала девушка, уже представив кучу нескромных картин в голове. В ответ грудной смех Иккинга заставил Астрид еще больше смутиться и почувствовать щекочущие ощущения внизу живота.
— Я пойду, — вампирше с каждой секундой всё сложнее становилось сохранять маску безразличия. Идеальным выходом было поскорей убраться отсюда, что она и сделала.
Скрываясь за бордовой ширмой, ведущей к главному выходу на улицу, девушка в последний раз бросила любопытный взгляд туда, где стоял Иккинг. Парня не было на месте. Он уже исчезал в дверном проеме в противоположной от ширмы стороне.
Хорошо развитое чувство достоинства помогло Астрид не преследовать вампира и скрыться в уединенном месте. Им оказался задний двор резиденции, а именно толстая ветка старого дерева. Зеленые листья, еще не пожелтевшие от малого количества солнца, скрывали Астрид от происходящего внизу и открывали прекрасный вид на отдаленное море.
В такие спокойные моменты не самые хорошие мысли лезут в голову сами по себе. Вампир думала о Иккинге. Анализировала, как обычно, все то произошедшее рядом с ним. Взвешивала свои чувства, обращалась к сердцу, проверяя его сердцебиение, когда все думы только о нем. И оно пропускало удар.
— Боже, что ты творишь, Астрид? Совсем как маленькая, — шепнула девушка сама себе.
Рассвет еще не спешил показываться, а пир заканчиваться. Но на нем уже отсутствовало несколько важных персон. Пустовало место Владыки, и совсем стало тихо с уходом Фергуса и Сэнди Ника.
Астрид не находила причины оставаться на празднике и решила вернуться в свои покои. Путь лежал через множество коридоров, где обычно никто не сновал, потому вампирша позволила себе снять каблуки и понести их в руках.
Тихая походка сыграла девушке на руку, а может и нет. Но увиденная сцена нисколечко её не обрадовала. В обделенном светом коридоре витал очень слабый запах крови. Он-то и привел Астрид к чуть приоткрытой двери. Ночная комната заливалась в свете луны, слышались тихие женские всхлипы. И то была бы не Астрид, если бы она не заглянула через щель двери, чтобы подглядеть происходящее.
Высокая кровать с белоснежной постелью проминалась от твёрдого тела Иккинга, лежавшего на спине. Над ним возвышалась тонкая фигура девушки в свободной сорочке и потрепанными волосами. Рука Иккинга лежала на талии Эльзы, которая сквозь слезы жадно вбирала в себя его сладкую кровь.
Астрид застыла, как вкопанная. Данная интимная картина сработала в ней как щелчок, разбились все ожидания и представления. То ли ревность, то ли отвращение завладело ею. На ватных ногах она попятилась назад и столкнулась с чем-то высоким и не сдвигаемым. Хофферсон обернулась и готова была вскрикнуть, как холодная рука Повелителя заткнула ей рот. Его серебряный перстень на мизинце обжег её чувственные губы, а глаза выходили из орбит при виде столь мрачного взгляда.
