Дом пламенных клятв полностью

– …поговорим. Не знал, что ты выдаешь разрешение на аудиенцию с Небесным Королем, Фэл.

– Я передам ему, что ты желаешь с ним поговорить. Если он заинтересуется, то сам тебя найдет. Кто-нибудь может вывести Энтони из замка?

Я начинаю поворачиваться, но меня останавливает грубый смех Энтони.

– Какой ты стала неумолимой.

– Неправда.

– Разве?

Я так быстро поворачиваю голову в его сторону, что хрустит шея.

– Я спасла тебя, Энтони, но теперь я защищаю свою пару и наш народ.

– Я пришел сюда не для того, чтобы убивать. Если не веришь, Фэллон, дай мне соли.

– Положим, ты решил, что сейчас разумнее присоединиться к Лору, но что будет, когда закончится война?

– Не знаю. – Энтони убирает кинжал в ножны. – Возможно, я куплю себе корабль и уплыву в нейтральные воды.

Или вонзишь обсидиановый клинок в спину моей пары.

Кажется, я пропустил настоящее представление, Биокин.

Я воздвигаю стены вокруг своих мыслей, прежде чем Лор успел увидеть сцену, которая продолжает меня преследовать. Я бы предпочла, чтобы он не узнал о замысле морского капитана относительно Люче.

Ты ничего не пропускаешь.

Я оглядываю «Небесную таверну» в поисках тучи или перьев, но воздух чист и неподвижен, если не считать дыма, вырывающегося из моих раздутых ноздрей.

Точно, мо крау?

Точно. Просто продолжай совещание. Со своими делами я разберусь сама.

– Может кто-нибудь, пожалуйста, доложить Лоркану Рибио, что я желаю с ним встретиться? – фыркает Энтони.

– Фэллон сказала «нет», – отвечает Коннор. – Идем, я тебя спущу.

– Не знал, что королева Данте пользуется таким влиянием среди воронов.

– Я не королева Данте, – рявкаю я.

– Позволю себе не согласиться. В конце концов, я присутствовал на свадьбе.

Взгляды всех присутствующих воронов обращаются на меня, словно Энтони посеял в их умах зерно сомнения и теперь они не знают, можно ли мне доверять.

– Да пожалуйста, – я широко взмахиваю рукой, – раз уж ты там присутствовал, то расскажи всем о том, как мне пришлось связать свою кровь с гребаным маньяком, чтобы тебе не отрубили язык или боги знают что еще. – От гнева слова обжигают напряженный воздух. – А еще лучше расскажи, как я освободила тебя от цепей и нарисовала жабры на горле, чтобы ты, мать твою, не утонул после того, как тебя бросили!

У Энтони дергается веко.

– И пусть ты мечтаешь положить конец правлению моей пары, я тебя спасла. И ты смеешь заявляться сюда и обвинять меня в том, что я заигрываю с врагом? Я. Ненавижу. Гребаного. Данте Реджио.

Вокруг моих плеч и шеи обвиваются тени, они приподнимают голову и скользят по дрожащей челюсти.

Сделай глубокий вдох, любовь моя.

Я же сказала тебе не вмешиваться, – ворчу я.

И пропустить вспышку гнева моей пары?

Я бросаю на него сердитый взгляд, от которого его дым только больше обвивается вокруг моего тела.

Что этот человек тебе сделал, Биокин? – Взгляд Лора изучает мое каменное лицо.

Ничего. Ничего он мне не сделал. Я просто хочу, чтобы он ушел.

Вчера ты его спасла.

Я поджимаю губы.

Что этот мужчина тебе сделал?

Я закрываю глаза. Если рассказать Лору о том, что сделал Энтони… или, вернее, сказал, из Небесного Королевства вынесут его безжизненное тело.

Скажи.

По щеке скатывается слеза. Я несколько раз моргаю, чтобы прояснить зрение. Хотя Энтони пытался мне помочь, хотя из-за меня лишился ногтей, я не могу просто забыть его признание. В конце концов, я всегда буду на стороне своей пары.

Он жаждет твоей смерти, Лор.

Едва признание влетает в его голову, я зажмуриваюсь, чтобы не видеть наказание, которому Лор подвергнет Энтони.

Открой глаза, мо крау.

Предпочитаю держать их закрытыми.

По моим щекам текут новые слезы.

Ты считаешь, что Греко способен измениться?

Я не рискну твоей жизнью, Лор.

Повторяю… ты считаешь, что Греко способен измениться?

Мои веки взлетают.

Думаешь, я оглохла? Думаешь, Мериам освободила мою магию, а взамен забрала чувство юмора, да еще и слух?

Призрачный рот изгибается в кривой улыбке.

Любопытно, конечно, откуда взялась эта мысль, но нет, Фэллон, я не думаю, что тебе чего-то не хватает.

Горло так сдавило, что больно глотать.

Не знаю, способен ли он измениться. Знаю только, что он хочет падения всех монархий.