Еще один подарок, сделанный специально для меня. В новом обмундировании я чувствую себя неуязвимой, словно в убежище размером с меня – возможно, глупо, поскольку оно закрывает только плечи, грудь, живот и спину.
Благодаря черным кожаным брюкам и высоким ботинкам единственный видимый участок, перепачканный чернилами, остается за ухом, поэтому я не стала завязывать волосы. Вероятно, зря, учитывая свирепость полярных ветров.
Едва соскочив со спины отца, я пытаюсь пригладить спутанные локоны, одновременно поглядывая на клубы тьмы, которые представляет собой Лор. Сегодня моя пара не станет обретать форму: прежде всего потому, что еще никто не знает о возвращении его ворона, а также потому, что он счел благоразумным оставить двух птиц в Небесном Королевстве. Кроме того, если все-таки произойдет убийство – надеюсь, совершенное не мной, – пусть лучше глейсины думаю, что Лор остался в Люче.
Я еще привожу в порядок волосы, когда заснеженная земля рядом с нами начинает дрожать. Я заваливаюсь назад и сталкиваюсь с Габриэле, который летел на спине Кольма.
– Осторожнее, Фэл.
Поскольку он не кажется встревоженным, я решаю тоже не паниковать. Тем не менее сердцебиение не утихает, даже когда я понимаю, что дрожала не земля, а нечто вроде застекленного вестибюля. Неподалеку стоит пара, закутанная в белые меха того же цвета, что и их волосы.
Впрочем, только волосы мужчины. У женщины шевелюра соломенного цвета, не совсем белая. Король Владимир и его жена Милана. Даже если бы на них не было корон в виде снежинки, я узнала бы их по царственным позам и окружающим их солдатам.
Хотя большую часть перелета я провела, погрузившись в размышления и любуясь бушующим под нами океаном, я попросила Лора освежить мои скудные знания о глейсинском дворе. Он рассказал мне о монархе-фейри, его двух детях от первого брака – Константине и Алёне, – о его молоденькой жене и обожаемых дочерях-близняшках и маленьком сынишке.
Константин, старший, сядет на трон Глейса, когда его отец умрет или сложит полномочия. Затем идет Алёна, та, которую… которую я убью. Близнецов зовут Ксения и Изольда, им в этом году исполнится шестнадцать, а их братику Илье – пять.
Младшие дети похожи на мать, златокудрые и голубоглазые, в то время как двое старших унаследовали серебристый взгляд отца и белые волосы. А также тонкие, как бритва, черты лица. Их красота такая же холодная, как сосульки, свисающие с плоской крыши вестибюля.
Стеклянные стены складываются в изящные металлические колонны, которые мерцают так же ярко, как и все кругом. Нависшее над горизонтом солнце заливает ледяной ландшафт приглушенным сиянием.
Мне сложно представить, каково жить в месте с нескончаемым днем, а после месяца, проведенного под землей, я понимаю, что не вынесла бы бесконечной ночи. Я слишком очарована восходами и закатами.
– Тебе понравилось здесь жить? – спрашиваю Габриэле, когда король берет свою королеву под руку и они выходят из вестибюля и неспешно идут к нам по утрамбованному снегу.
– На самом деле да. Глейсины довольно дружелюбные под всеми этими мехами и маской холодности.
Словно в подтверждение слов Габриэле, Владимир улыбается, зубы сияют белизной, как и волосы, заплетенные в перекинутую через плечо замысловатую косу. Милана, однако, не улыбается, оглядывая меня с головы до ног.
Как и большинство чистокровок, она, вероятно, считает меня неполноценной. Рискну предположить, что ей не приглянулась форма моих ушей или же черные полосы, которые я нарисовала под глазами. Или, возможно, я ошибаюсь, и отнюдь не внешность, а моя репутация и наследие вызывают складки вокруг ее розовых губ. В конце концов, я – помесь двух рас, которых фейри безмерно страшатся. Мысль о том, что я внушаю ей страх, творит чудеса с моей самооценкой.
Когда королевская семья приближается к нам, меня окружают двуногие перевертыши, в то время как крылатые кружат над головой. Только Лора не хватает. Я взываю к нему по мыслесвязи.
Я так понимаю, он куда-то улетел: вероятно, осмотреть галерею, на которую мне предстоит совершить набег.
– Генерал Бэннок, добро пожаловать в нашу скромную обитель. – Владимир вытягивает голову, чтобы заглянуть за мощное плечо отца. – А это, должно быть, ваша дочь, о которой слагают легенды.
Я не могу определить, упоминает ли он легенды в качестве завуалированного оскорбления или же не подразумевает ничего дурного.
– Какая жалость, что не смог прилететь Рибио, – продолжает король, – но я понимаю. Во время войны король не может покинуть свой народ.
В самом ли деле он понимает?
– Я слышала, что Глейс весьма удачлив.
Его бледные брови сходятся на переносице.
– В каком смысле, леди Бэннок?
– В том смысле, что ваше королевство никогда не воевало.
– А! Не многие польстятся на землю, вечно покрытую снегом и льдом. – Он оглядывает свое королевство, и становится очевидно, что он питает любовь к своей полярной пустыне.
Я прищуриваюсь, вглядываясь в даль, однако вид на бесплодную землю закрывает белый холм.
– Неужели здесь все покрыто снегом?
