Дом пламенных клятв полностью

Может, нонна с Агриппиной тоже прибыли? Перед пиром я пошла искать Юстуса, но Лазарус сказал, что они с Мериам спят. Да, колдунью пустили в Небесное Королевство. Идея Лора. Он желает присматривать за ней и ее магией, а поскольку замок блокирует кровную магию, он счел его самым безопасным местом, где ее можно подержать до утра, когда мы полетим в Шаббе и передадим ее Прие.

Я поглаживаю грани розового бриллианта, находя утешение в их гладкости.

– Как провел время в стране королевы, Рид?

Его брови приподнимаются.

– Ты теперь говоришь на нашем языке?

Я киваю.

Сибилла прижимается к груди Маттиа и заявляет с большой сестринской гордостью:

– Она даже может превращаться в ворона и накладывать заклинания кровью, так что лучше тебе ее больше не сердить, Рид.

Шаббинское солнце позолотило светло-каштановую гриву молодого ворона и подтемнило бледно-коричневую кожу.

– Да уж, я многое упустил.

– Садись, друг мой. – Феб похлопывает по стулу рядом со своим. – Введу тебя в курс дела.

Рид плюхается на предложенное место так, будто путешествие через Южное море вытянуло из него все силы.

– Как там мои… как поживают женщины Росси? – спрашиваю я.

– Они хорошо устроились. Твоей бабушке пришлось весьма по душе матриархальное общество.

Ну разумеется, моей волевой бабушке понравилась страна, где женщины и круглоухие не считаются гражданами второго сорта. Я начинаю улыбаться, пока не вспоминаю Катона. Ранее я попросила у Лора разрешение самой доставить его в Тарекуори, раз уж теперь нам принадлежит весь Люче, однако он велел подождать, пока не улягутся волнения. Но разве семья Катона ждала недостаточно долго? В конечном итоге я написала письмо его родителям и доверила его возвращение домой другому ворону.

– Моя семья фейри вернулась? – спрашиваю я.

– Нет. – Рид сосредотачивает взгляд на животе, который наглаживает Сибилла, – он, кажется, заметно вырос за прошедшие сутки.

– Агриппина обрадовалась встрече с тобой?

Упоминание о моей матери-фейри отрывает его взгляд от Сиб.

– Нет, с чего бы?

Я хмурюсь.

– Я думала… думала, что вы двое… Бронвен упомянула, что вы двое знакомы.

Он скрещивает руки на груди.

– Это все, что упомянула Бронвен? – Его взгляд стал колючим.

Я вздыхаю. Чего это он?

– Моя мама-фейри хранила твой камень любви на полке в своей комнате.

Его густые брови вскакивают и прячутся под взъерошенной челкой.

– Я забрала его, когда вернулась в земли фейри. Если старый дом Энтони в Тарекуори не разграбили, он должен быть там.

Рид молчит.

– Когда Лор отпустит меня из Королевства, я найду его и верну тебе, чтобы ты мог…

– Она, на хрен, меня не помнит, Фэллон, – рявкает он, – так что незачем ворошить прошлое, это еще больше ее растревожит.

Если Рид – мужчина и неплохой, то ему еще предстоит мне это доказать.

– Возможно, не так уж сильно ты ее любил, раз так легко сдаешься.

Его угольно-черный взгляд сужается.

– Возможно, тебе не стоит судить о том, о чем ты ничего не знаешь.

– Я прожила с этой женщиной двадцать два года, Рид, и я любила ее каждую минуту, каждую секунду. Так что не говори мне, что я не в состоянии судить. Может, мама и не способна выразить чувства вслух, но она любит. По-своему, но любит. И если ты этого не видишь, значит, ты ее не заслуживаешь.

Голова Рида дергается назад, словно я залепила ему пощечину. Даже немного жаль, что не залепила.

Все в порядке, птичка?

Да. Прекрасно.

Я отодвигаюсь от стола.

– Пойду поищу дядю. Кто-нибудь знает, где он?

– На эспланаде с твоим отцом. – Маттиа проводит рукой по густой светлой шевелюре на макушке, затем возвращает ладонь на плечо Сиб и гладит ее темную кожу.

Перед уходом я говорю Риду:

– Юстус надеется, что Котел исцелит ее разум. – Хотя я считаю, что мама заслуживает лучшего, чем сын Коннора, тем не менее это ей решать, кому отдать свое сердце.

– Юстус?

Я позволяю друзьям заполнить пробелы в знаниях Рида и подхожу к своей паре, который стоит среди группы перевертышей, устремив золотистые глаза на наш стол. В «Муррго хаобен» так тихо, что, невзирая на легкую поступь, каждый мой шаг отдается эхом, словно я нацепила на свои сапоги шпоры Данте.

При воспоминании о мертвом короле у меня ноет шрам на бедре и пальцы сжимаются в кулак.

Прежде чем перекинуться в птицу и покинуть рынок, Лор обнимает меня за талию и прижимает к груди.

– Сделай глубокий вдох, любовь моя, и выбрось Рида с Агриппиной из головы, ибо в ближайшие дни ты будешь нужна своему отцу.

Из головы мигом улетучиваются все мелкие обиды и тревоги, которые кажутся совершенно несущественными, когда человек собирается навсегда попрощаться со своим братом.

– Жаль, Киэн не хочет остаться.

– В отличие от брата, у Киэна нет детей, ради которых стоит жить.

У меня кровь стынет в жилах, когда я эгоистично задумываюсь, будет ли меня достаточно, чтобы удержать отца от вечной смерти, если Котел не вернет мою мать.

Пожалуйста, пусть меня будет достаточно!

Но самое главное, прошу, верни маму!