Однако, несмотря на внезапно охватившее его нетерпение, Юань вынужден был провести этот месяц с отцом. Стоило ему придумать какой-нибудь повод для отъезда, Тигр так расстраивался и обижался, что Юаню становилось искренне жаль его, и он прекращал намекать отцу на дела, которые якобы ждали его в большом приморском городе. Кроме того, он понимал, что нельзя уехать, не повидавшись с матерью, а та перед его возвращением отправилась погостить в родную деревню. Когда шесть лет тому назад матери пришлось поехать за Юанем в глинобитный дом Ван Луна, в ней проснулась прежняя любовь к сельской жизни, и теперь, выдав замуж обеих дочерей, она стала часто ездить в деревню к старшему брату. Тот не возражал, поскольку она платила серебром и любила покичиться своим богатством и положением, а жена брата была и рада, потому что богатая родня возвышала ее над другими деревенскими. Хотя слуга с заячьей губой и послал гонца сообщить госпоже о возвращении Юаня, та не спешила возвращаться.
Потому Юаню еще больше не терпелось увидеть мать и рассказать ей, что жену он выберет себе сам, что он уже ее выбрал, и ему осталось лишь сказать об этом избраннице. В ожидании матери он продолжал жить у отца, и это больше не тяготило его так, как сначала, потому что дядя с сыном вскоре уехали обратно в свой большой старый дом, и Юань с отцом жили теперь вдвоем.
Впрочем, радостные мысли о Мэй Лин позволили ему быть учтивее с дядей и двоюродным братом. Разговаривая с ними, он тайком и с великим облегчением думал: «Она поможет мне найти способ уладить эти долги. Я не буду с ними ссориться, пока не поговорю с ней». И, думая так, он сумел уверенно сказать дяде при прощании: «Знайте, я не забуду про долг. Но больше не давайте нам взаймы, дядя. Как только закончится месяц, я первым же делом займусь поиском хорошего места. Что же до ваших сыновей, я сделаю для них все, что смогу».
Услышав такие речи сына, Тигр упрямо подхватил:
– Да уж, брат, не сомневайся, ты все получишь сполна. То, чего я не смог добыть войной, мой сын добудет государственной службой. Вот увидишь, он станет каким-нибудь важным чиновником, с его-то знаниями!
– Конечно, станет, если постарается, – ответил купец, а перед самым отъездом шепнул сыну: – Дай-ка ему ту бумагу, что ты составил.
Сын вытащил из рукава сложенный пополам листок, вручил его Юаню и произнес в своей вкрадчивой многословной манере:
– Это всего лишь подробный список всех ваших долгов и общая их сумма, дорогой брат. Мы с отцом подумали, что тебе захочется знать все досконально.
Даже тогда Юань не смог рассердиться на этих подлецов. Он с суровым лицом взял бумагу, в душе улыбаясь, и с большой учтивостью с ними распрощался. Да, у него в голове наступила ясность. Он мог позволить себе быть учтивым с родственниками и терпеливым со старым отцом, который по вечерам любил предаваться долгим пространным разглагольствованиям о войнах прошлого и своих ратных подвигах. Для сына Тигр заново проживал свою жизнь, с большим чувством рассказывая о сражениях, дергая себя за редкие усы и сверкая глазами. Беседуя так с сыном, он уверялся, что у него была славная жизнь, полная великих побед. Однако Юань, безмятежно сидевший рядом с отцом, слушая его крики и глядя, как тот грозно сводит брови и рассекает воздух в воображаемом поединке с Леопардом, только внутренне улыбался и недоумевал, как он мог так бояться отца.
Дни тянулись не очень медленно. Мысль о Мэй Лин пришла Юаню столь внезапно, что ему нужно было какое-то время просто с ней пожить, и порой он даже радовался вынужденной задержке и мог часами сидеть без дела, притворяясь, что слушает отца. В мыслях Юань дивился собственной глупости: как он не догадался о своих чувствах, ведь даже в день свадьбы, любуясь красотой невесты и пышностью церемонии, видел он одну лишь Мэй Лин и считал, что она даже краше невесты! Уже тогда он должен был все понять! Да и потом у него было множество возможностей это сделать, когда он видел, как она хлопочет по дому и умело распоряжается слугами. Но нет, он понял все лишь недавно, рыдая в одиночестве у себя в комнате.
Сквозь эти мечтательные рассуждения Юаня то и дело пробивался счастливый скрипучий голос Тигра, и Юань мог слушать его гораздо благосклонней, чем раньше, когда внутри у него еще не росла любовь. Он слушал его болтовню точно во сне, не разбирая, когда отец говорил о войнах прошлого, а когда замышлял новые:
– Я все еще получаю небольшой доход от того первенца, которого мне отдал старший брат. Но он не военачальник, не настоящий воин. Я боюсь ему доверять, потому что он лентяй и без конца зубоскалит – родился шутом и помрет шутом, клянусь! Он мнит себя моей правой рукой, но денег посылает очень мало, а я не бывал в тех краях уже шесть лет. Весной поеду – да, весной отправлюсь в военный поход. Полагаться в таком деле на племянника нельзя, он мигом переметнется на сторону любого врага, даже моего…
