– Этого нашего брата священника тоже взяло безумие, и до нас дошел слух, что в последние два года он сам не свой – с тех пор, как умерла от затяжного кашля его приемная мать, которая жила в монастыре неподалеку. Покуда она была жива, она шила ему одежду и приносила сладости без животного жира, и он вел тихую жизнь. Но стоило ей умереть, как он принялся буянить, а потом и вовсе сбежал из храма и прибился к какой-то новой шайке, о которой я не знаю ничего кроме того, что они заманивают крестьян и подговаривают их отбирать земли у помещиков. Так вот, эта шайка примкнула к прежним разбойникам, и такие по всей округе начались беспорядки и смятение, каких мы прежде никогда не видели. Эти люди вели ужасные злые речи, и повторять я их не смею, но скажу, что они ненавидят своих родителей и братьев и первым делом убивают свою родню. И тут как назло зарядили дожди, каких не бывало, и все поняли, что грядут наводнения и голод. Новое время сделало народ еще бесстрашнее и безрассуднее, они отбросили всякие приличия…
Двоюродный брат так тянул с рассказом и так дрожал, что Юаню опять стало невмоготу, и он опять стал его подгонять:
– Да, да, я знаю… У нас такие же дожди… Но что случилось?
И наконец брат понуро ответил:
– Этот… эти разбойники, старые и новые, сговорились с крестьянами и напали на город, вынесли все дочиста, а мой отец, братья и наши жены с детьми бежали, в чем были, в дом моего старшего брата, который теперь вроде правителя в городе твоего отца. Но твой отец не сбежал, нет! Он продолжал хвастаться и согласился только уйти в глинобитный дом на земле нашего деда… – Тут он умолк, содрогнулся всем телом и, задыхаясь, продолжил: – Но они его быстро настигли… главарь и его люди… Они схватили Тигра, привязали его за большие пальцы рук к потолочной балке в том большом зале, где он сидел, ограбили дом и, главное, забрали его любимый меч. Ни одного солдата не оставили в живых, только верный слуга с заячьей губой чудом спасся, схоронившись в колодце. Услышав это, я тайно поспешил им на помощь, а они вернулись и поймали меня, отрубили мне палец, но я не сказал, кто я такой, иначе они точно убили бы меня, а так они приняли меня за слугу и сказали: «Езжай и передай его сыну, что он тут висит». И я поехал.
Двоюродный брат горько зарыдал, а потом спешно стянул окровавленную тряпку с пальца и показал Юаню обрубок с раздробленной костью, из которого на глазах Юаня опять полилась кровь.
Тут Юань в смятении сел, обхватил голову руками и стал лихорадочно думать, что же теперь делать. Конечно, первым делом нужно поехать к отцу. Но если отец уже умер… Нет, все-таки надежда есть, раз верный слуга остался при нем.
– Разбойники ушли? – резко вскинув голову, спросил Юань.
– Да, ушли, как только обчистили весь дом, – ответил ему двоюродный брат, а потом снова ударился в слезы и воскликнул: – А дом-то! Большой дом стоит теперь пустой и обгорелый! Жильцы это сделали, они помогали разбойникам, эти жильцы, хотя должны были помогать нам… Они все вынесли… Бедный славный дедов дом… Они грозятся и землю отобрать, отобрать и поделить, я сам слышал эти слова, но разве поймешь, правда это или нет?
Последнее известие стало для Юаня почти таким же ударом, как весть о случившемся с отцом. Если у его семьи отберут землю, тогда они в самом деле останутся ни с чем. Юань тяжело поднялся с места, ошарашенный и раздавленный всем происходящим.
– Я сейчас же поеду к отцу, – наконец произнес он и, подумав, добавил: – А ты поезжай в большой приморский город, по адресу, который я тебе напишу, там живет другая жена моего отца. Объясни ей, что случилось, скажи, что я уже поехал, и пусть она тоже приезжает, если захочет, к своему господину.
Так решил поступить Юань и, накормив двоюродного брата, проводил его на поезд и сам в тот же день отправился к отцу. Все два дня и две ночи пути случившееся казалось ему страшной историей из какой-нибудь древней книги. Он вспоминал большой мирный приморский город, где Шэн жил, не зная хлопот, и где жила припеваючи красавица и хохотушка Ай Лан, никогда не слыхавшая таких историй – да, она знала о них не больше, чем та белокожая за десять тысяч миль отсюда… Юань вздыхал и глядел в окно. Перед отъездом из новой столицы он нашел Мэна, отвел его в тихий угол чайного дома и рассказал о том, что случилось. Он думал, Мэн разозлится не на шутку, закричит, что тоже поедет с Юанем и поможет ему. Но Мэн ничего подобного не сделал. Он выслушал брата, вскинул черные брови и заявил:
– Что ж, думаю, мои дяди в самом деле угнетали народ. Пускай поплатятся за это! Я не собираюсь страдать за их грехи. – Затем он добавил: – А ты, по-моему, поступаешь глупо. С какой стати тебе ехать туда и рисковать своей жизнью, если твой отец уже наверняка мертв? Что тебе до этого старика? Разве ты видел от него хоть что-то хорошее? Мне плевать, что с ними будет.
