Подобные письма Юань просматривал мимоходом, не вчитываясь. Его больше не злило бахвальство старика, и, если он и отвечал отцу, то делал это с печальной улыбкой, потому что когда-то подобные угрозы по-настоящему его страшили, а теперь он знал, что это лишь пустые слова. Порой он думал: «Мой отец и впрямь уже стар. Летом надо поехать домой и навестить его». Однажды он подумал с сожалением: «Лучше бы я поехал к нему на Новый год, а я только зря потратил время». Юань вздыхал и принимался считать, какую часть долга сумеет выплатить к лету, если будет зарабатывать столько же, и надеялся, что его работе больше не станут мешать, как это нередко происходило по нынешним беспокойным временам – не вполне старым, но и не вполне новым, полным сомнений и неизвестности.
Итак, в письмах Тигра не было ничего, что могло бы подготовить его сына к случившемуся. Однажды утром Юань проснулся и сел умываться к небольшой плите, в которой он каждое утро разводил огонь, чтобы хоть немного обогреть свое сырое и стылое жилище. Вдруг раздался стук в дверь, робкий, но все же настойчивый. Юань крикнул: «Войдите!» Дверь отворилась, и на пороге стоял последний человек, которого Юань ожидал увидеть у себя дома: старший сын его дяди Вана Купца.
Юань сразу понял, что с этим маленьким изможденным человечком приключилось несчастье: на его щуплой желтой шее чернели синяки, лицо было иссечено глубокими окровавленными царапинами, на правой руке недоставало одного пальца, а обрубок был замотан грязной, пропитанной кровью тряпкой. Увидев все эти страшные приметы, Юань от потрясения потерял дар речи. Человечек, завидев Юаня, ударился в слезы, но проливал их беззвучно, и Юань понял, что с ним случилась ужасная беда. Он быстро оделся, усадил двоюродного брата на стул, бросил в чайник горсть чайных листьев, залил их кипятком с плиты и сказал:
– Говори, когда сможешь, и расскажи, что с тобой произошло. Я вижу, что случилось страшное.
И он умолк в ожидании.
Тогда его двоюродный брат перевел дух и начал тихим тонким голоском, поминутно с опаской оглядываясь на дверь – не откроется ли:
– Девять дней и одну ночь тому назад в наш город пришла разбойничья шайка. В том был виноват твой отец. Он приехал погостить к моему отцу, чтобы дождаться, когда минует старая луна, и не желал вести себя тихо, как положено старику. Снова и снова мы просили его помалкивать, но нет, он повсюду бахвалился, как весной соберет людей, нападает на логово той шайки и разобьет их, как разбивал прежде. А у нас и без того врагов в округе немало, ведь арендаторы всегда ненавидят помещиков – уж конечно, те все доложили бандитам, чтобы их разозлить. В конце концов главарь шайки не выдержал и послал людей, чтоб те ходили по деревням и всюду кричали, что он не боится старого беззубого Тигра и не станет ждать весны, а прямо сейчас пойдет войной на Тигра и весь его дом… Но даже тогда мы еще могли бы его задобрить. Услыхав такие речи, мы поспешили послать ему и его людям много серебра, двадцать быков и пятьдесят овец, чтобы они их забили и съели, и передали ему наши глубочайшие извинения за болтовню твоего отца, сославшись на его старость и слабоумие. Думается мне, главарь шайки мог бы на этом успокоиться, если б не беспорядки в нашем собственном городе.
Тут двоюродный брат Юаня умолк, и его забила дрожь. Юань поспешил успокоить его и сказал:
– Не спеши. Выпей горячего чаю. Здесь тебе нечего бояться. Я сделаю все, что могу. Рассказывай дальше, когда сможешь.
Наконец тот сумел немного одолеть дрожь и прежним надсадным полушепотом продолжал:
– Я никак не возьму в толк, что это такое творится нынче в стране! У нас в городе открылась какая-то новая революционная школа, и все молодые люди ходят туда распевать песни и кланяться новому богу, портрет которого у них висит на стене, а старых богов они ненавидят. Да и это было бы еще полбеды, если б они не заманили к себе нашего двоюродного брата, горбуна, который ушел в монахи. Ты, верно, никогда его не видел.
Тут он помедлил, и Юань сурово ответил:
– Один раз видел, очень давно.
Он вспомнил горбатого мальчишку, про которого отец однажды сказал, что у него сердце солдата, потому что однажды, когда Тигр наведался в глинобитный дом, горбун взял в руки его заграничное ружье и так им любовался, словно оно было его собственное, и Тигр потом не раз вспоминал о нем: «Если б не горб, я попросил бы брата отдать парня мне». Да, Юань хорошо запомнил горбуна и сейчас сказал:
– Продолжай, продолжай!
Тогда человечек воскликнул:
