Где цветы и сладкие ягоды, там и пчёлы. Налетают со всех сторон, ползают по размякшим ягодам. Тимоша боится их, отгоняет, отбегает в сторону. Одна пчела рассердилась и ужалила его.
— Ой! — вскрикнул Тимоша и стал ещё сильнее отбиваться от назойливых пчёл, размахивая кузовком и прыгая то в одну сторону, то в другую. А те, как нарочно, вьются около него одного, будто никого другого не могут выбрать. Тимоше уже не до ягод: впору от сердитых пчёл отбиваться. И не наполняется кузовок, руки заняты другим: то пчёл надо отогнать, то ягодку за ягодкой в рот бросить.
У одной Анюты получается всё ладно и умело. Лишь изредка бросает она в рот перезрелую или некрасивую ягоду, а хорошую в кузовок. Она так и землянику в лесу собирает. Пока не наберёт целый кувшин, сама не съест хорошей ягодки.
Клубника в Анютином кузовке чистая, плотная, в чашелистиках, как учила тётя Оля срывать. И пчёлы на Анюту не набрасываются. Потому что она на них не обращает внимания, не отмахивается от них — делом занята, не до них ей.
Анюта отнесла в сторожку кузовок клубники и взяла новый.
— Сколько вы уже собрали? — спросила она Гришу и Тимошу.
Гриша протянул ей кузовок, а там — ни ягодки, только краснеют пятнышки на дне — следы от ягод, которые сначала Гриша положил, а потом, забывшись, съел.
Заглянула Анюта в Тимошин кузовок. И там три незрелых ягодки.
— Мало ягод на грядке, — оправдывался Тимоша. — Там одни листья, а ягод почему-то нет.
Гриша тоже сказал:
— Да, у нас плохие грядки, нет ягод. А у тебя хорошие.
Анюта, молча, заглянула под один листок, под другой и сразу набрала горсточку ягод, крупных и зрелых.
— У вас тоже много, — сказала Анюта, — только они под листочками прячутся. Их надо разглядеть.
Она снова наклонилась, аккуратно раздвинула листочки, и оттуда выглянули ягоды. Сразу все трое потянулись к ним и сорвали.
— Как дела, ребятишки? — услышали они голос тёти Оли.
— Сначала были плохие, — сказал Гриша, — а теперь хорошие.
— Тут много ягод, только они от нас прячутся. А мы думали, что их вовсе нет, — сказал Тимоша, забыв, что ему много попадалось ягод, только он незаметно для себя их съел.
— О, — воскликнула тётя Оля, — как же нет! Ягод очень много. Никогда ещё так много не бывало, как в этом году. — И спросила: — Вы не устали? Есть не хотите?
Узнав, что никто еще не устал и не проголодался, тётя Оля ушла. У неё много работы, особенно летом.
Тимоша выкинул из кузовка незрелые ягоды и стал собирать по-настоящему, как показала Анюта, заглядывая под каждый листочек. И скоро набрал полный кузовок. И Гриша набрал свой кузовок. Так и отнесли они их вместе в сторожку.
Становилось жарко. Ещё сильнее загудели пчёлы. Время от времени из лесу покрикивала на них знакомая с весны птица:
«Скорей! Скорей! Скорей!»
Анюта ещё весной заметила, что эта птица любит всех подгонять. Кричит:
«Скорей! Скорей! Скорей!»
Сейчас лето, но иногда птица снова подаёт голос, будто вспомнив о своей добровольной обязанности подгонять неторопливых. Анюта развеселилась и, оборачиваясь на голос, говорила:
— Мы и так спешим! Не подгоняй нас.
Птица послушалась Анюту и умолкла. Да и не время сейчас птицам вести разговор. Все они молчат, занятые семейными заботами: не до песен им, не до разговоров.
— Ой! — опять вскрикнул Тимоша и подпрыгнул. Его во второй раз ужалила пчела. — Не знаю, что делать. Не дают работать, — пожаловался он на пчёл. Вдруг он бросил кузовок и побежал, отбиваясь от особенно назойливой пчелы.
— Не отмахивайся так сильно, — крикнула ему вслед Анюта, — пчёлы не любят, когда их боятся!
Тимоша поднял кузовок и стал снова собирать клубнику. Он уже не шарахался от каждой пчелы в сторону, и вскоре они потеряли к нему всякий интерес, отстали, занявшись более серьёзным делом: выискивали поздние цветки клубники и выбирали из них сладкий сок.
Когда наступил полдень и стало жарко собирать клубнику, тётя Оля крикнула:
— Эй, работнички, кончай работать! Идите обедать с нами!
В тени под яблоней, на которой уже появились крохотные зелёные яблочки, сидели женщины, собиравшие клубнику. Анюта поставила в тень свой кузовок, на донышке которого было немного ягод. Спадёт жара — она снова вместе со всеми примется за работу. Гриша и Тимоша прислонили свои кузовки к Анютиному и сели под яблоней, вытянув ноги и разогнув спины.
Анюта расстелила холщовую скатёрку и выложила на неё обед, который собрала им троим бабушка. Бабушка дала им три огурца из домашнего парника, там они раньше созревают, чем в огороде. Анюта разрезала огурцы и угостила всех. Это было пока ещё редкое лакомство, и все с удовольствием съели по кусочку и сказали: «Спасибо».
Женщины хвалили ребят: «Молодцы, хорошо работают», — и угощали кто вкусным хлебом, испечённым в русской печке, кто молоком, кто картошкой в мундире, заранее отваренной дома. Аппетит у всех был хороший. На воздухе всегда всё необыкновенно вкусно, особенно если перед обедом как следует поработать.
Одни женщины ушли домой (кто жил поблизости), другие остались переждать жару и, пообедав, тут же уснули под яблоней на траве.