Но Надежда Андреевна считала, что им с Лизой надо вернуться в Вишенки. Там у них есть свой огородец, есть коза Илька и работа есть.
— Спасибо вам, спасибо! — говорила Надежда Андреевна. — Мы с Лизой никогда вас не забудем… Приезжайте к нам, здесь ведь близко.
И они уехали. В Вишенках Надежда Андреевна снова стала работать счетоводом и ждала, когда там откроется школа: ведь она была учительница. А пока она учила Лизу и её деревенских подружек дома читать и писать…
Наступила весна. Появилась первая трава, и Лиза погнала Ильку на косогор. Оттуда лучше всего видны дорога и все редкие машины, проезжающие по той дороге. Лиза все это время ждала Ивана Антоновича.
Однажды, когда она пригнала козу домой, послышался гул машины. Лиза выглянула в окно и закричала на всю комнату:
— Папа приехал! Папа!
Надежда Андреевна побледнела. Ей на мгновение почудилось, что действительно Лиза видит своего отца и что он не погиб, а вернулся живой. Но она тут же подумала: «Ведь Лиза никогда не видела своего отца. Как же она могла узнать его, если даже на карточке никогда не видела?»
Нет, чуда никакого не произошло. Погибшие не возвращаются.
Надежда Андреевна и не подозревала, что с первого дня, когда Лиза увидела Ивана Антоновича, она сказала себе: «Это мой папа». И поверила своим словам, да так, что не называла его иначе, как «мой папа». Не вслух, а про себя. Никто не знал об этом: ни Иван Антонович, ни мама. Это была её тайна. И вот она нечаянно выдала свою тайну, потому что очень обрадовалась приезду Ивана Антоновича.
— Лиза, доченька, что тебе привиделось? — проговорила тихо Надежда Андреевна. — Наш папа никогда не вернётся, его нет в живых. Ты так сказала «папа!», что я сама чуть не поверила в невозможное.
Лиза не замечала, как взволнована её мама, и повторяла громко, ликующе:
— Нет, это мой папа! Я сама его нашла. Вот он приехал! Папа! Папа! Здравствуй! — проговорила она раздельно, громко, радуясь слову «папа» и счастливо улыбаясь, глядя то на Ивана Антоновича, который остановился у дверей, очень крупный, высокий и растерянный, то на Надежду Андреевну, будто приглашая их разделить её радость. Она в первый раз произнесла вслух заветное слово «папа» и не хотела с ним расстаться,
— Простите её, — сказала смущённо Надежда Андреевна. — Лиза — фантазёрка. Я знаю: стоит ей что-то вообразить, и она сразу поверит своей выдумке. Вот и сейчас вообразила, что папу можно себе выбирать среди хороших людей… Бедная ты моя девочка, — проговорила она и притянула к себе Лизу, улыбаясь грустно, жалея ее.
Иван Антонович тоже улыбался смущённо и был не таким решительным, как тогда, когда увозил заболевшую Надежду Андреевну в город. Ему хотелось найти какие-то слова, чтобы утешить Лизу, но он молчал. Надежда Андреевна стала расспрашивать о его жизни, о дочери Танечке и всё благодарила за то, что он позаботился о них с Лизой.
— Помилуйте, помилуйте, — повторял Иван Антонович, — я рад, что смог хоть немного помочь вам. За что же тут благодарить… — И вдруг совсем неожиданно сказал: — А я ведь за вами приехал.
Надежда Андреевна не сразу поняла, почему он приехал за ними с Лизой. Зачем? Они так здесь прижились… С этой осени школа откроется в Вишенках, и можно опять будет работать не счетоводом, а учительницей. Нет, в город они не собираются ехать. Будут здесь жить.
Но Иван Антонович сказал, что он не может больше жить без них обеих, что в доме стало пусто после их отъезда и что всем вместе им будет хорошо.
— Поедемте! — упрашивал он.
— Поедемте! Поедемте! — обрадовалась Лиза.
Она осмелела от радости и торопилась сказать всё то, что хранила на душе уже долгое время. И, испугавшись своей смелости, тут же замолчала, только с ожиданием смотрела на маму. Что же она не торопится сказать «поедемте»? Ведь так Иван Антонович уедет один!
— Нет, Иван Антонович, — ответила Надежда Андреевна, — мы не можем поехать с вами. Не обижайтесь на нас с Лизой. Мы здесь, в Вишенках, останемся.
— Мамочка, поедем, мама! — стала упрашивать Лиза, умоляюще глядя на неё. — Поедем, мамочка!
— Нет, — повторила снова Надежда Андреевна, сама очень огорчённая своим отказом. — Мы никуда не поедем. Спасибо вам за всё, что вы для нас сделали, Иван Антонович, но мы не поедем. И никогда больше не надо говорить об этом.
Иван Антонович виновато улыбнулся, опустил, голову и проговорил тихо:
— Ну, простите, простите. До свиданья!
Он поцеловал Лизу, попрощался с Надеждой Андреевной и уехал.
— Всё равно он мой папа. Всё равно, — сказала Лиза, когда замолк гул отъезжающей машины, она уже, наверное, скрылась за косогором. — Всё равно он мой папа, — твердила она. — Он самый хороший, самый добрый.
Она с обидой взглянула на маму, но, увидев, какое у неё было опечаленное лицо, подбежала к ней, обняла и заплакала горько-горько от жалости к ней и оттого, что не исполнилась мечта о добром папе.