— Пора нам, доченька, собираться в родные края, — неожиданно проговорила Надежда Андреевна усталым голосом, Знаешь, мне очень захотелось туда вернуться. Там тоже построят скоро школу. И я снова начну учить ребятишек. Тебя отдам прямо во второй класс. Ведь ты уже умеешь, и читать и писать. Поедем, доченька? — уговаривала Надежда Андреевна, заглядывая в заплаканные глаза дочери. А та, молча, чуть всхлипывая, согласно кивала в ответ на мамины слова.
Было тихо. И были они сейчас очень одинокими — одни на целом свете — и печалились от своего одиночества, в которое не захотела Надежда Андреевна никого пустить.
Они скоро собрались в дорогу. Председатель колхоза уговаривал Надежду Андреевну остаться навсегда в Вишенках: мол, им здесь очень нужны учителя, скоро школа откроется. Но потом согласился её отпустить. Понимал, что родные места тянут человека, где б он ни поселился.
— Что ж, поезжайте, — сказал он. — А если не наладится там жизнь, возвращайтесь к нам.
И тётя Поля тоже говорила, что не нужно им уезжать, что она очень к ним привязалась, — так бы, мол, и жили все вместе.
— Тут у вас есть причал, а там ничего нет.
— Как-нибудь, — отвечала Надежда Андреевна. — Ничего, наладим и там жизнь. Ведь там наши родные места. Нам там будет хорошо.
И попросила тётю Полю на прощание не говорить Ивану Антоновичу, куда они уехали. Ей хотелось, чтобы он поскорей забыл их с Лизой.
Они долго прощались с тётей Полей и, нацепив на Ильку мягкий самодельный ошейник, чтобы она не убегала от них, отправились домой, в Заячьи Дворики. Железная дорога туда не проходила, и они добирались до родных мест где пешком, а где попутными машинами, коза Илька тоже забиралась в кузов машины. Километров сто, а то и побольше было до Заячьих Двориков.
Когда, наконец, Лиза с мамой добрались до них, то не увидели никаких двориков, ни домов. Лишь стояли в их дворе обгорелая и израненная старая груша с аистиным гнездом да ракита с длинными, низко опущенными ветвями.
Лиза с мамой поселились в землянке, которую вырыли когда-то в их саду военные, и жили до тех пор в ней, пока не выстроил им совхоз новый дом.
Они часто вспоминали об Иване Антоновиче. Однажды они всё-таки собрались и поехали в тот город, где он жил, чтобы повидаться с ним. Но Иван Антонович куда-то уехал, и никто не знал его адреса. Не удалось им повидать и старика Петровича, его уже не было в живых.
Надежда Андреевна очень жалела, что тогда так поспешно уехали они с Лизой из Вишенок, даже не попрощавшись с Иваном Антоновичем.
— Так надо было, — оправдывалась она перед Лизой, а Лиза вздыхала, смутно догадываясь, отчего так надо было.
Хорошо, что есть у людей память. Она позволяет им дружить и любить друг друга, быть благодарными за всё доброе. Она может возвращать в прошлое.
Анюта, Гриша и Кирилл любят слушать бабушкины и мамины рассказы о том, что было, когда ещё не было их троих на свете. О времени, которое стало ПРОШЛЫМ. Его уже нет, но оно и не исчезло, потому что и мама и бабушка хранят его в своей памяти и рассказывают о нём. И всем троим — Анюте, Грише и Кириллу — кажется, будто они своими глазами видят то время, когда их мама была просто Лизой, а бабушка — не бабушкой, а маминой мамой.
Потому и встретили они так радостно Ивана Антоновича. Ведь он им был не чужой человек. Они знали его, даже видели. В маминых воспоминаниях. В её трудном детстве, о котором она им часто рассказывала.
Давно уже угомонились аисты на своём гнезде, а в доме, одиноко стоящем на пригорке, всё еще светятся окна. Никто не ложится спать: ни взрослые, ни дети. Взрослые разговаривают, дети слушают.
Много было воспоминаний в тот вечер. Иван Антонович расспрашивал бабушку и маму об их жизни, они его тоже расспрашивали, куда он уехал и как жил всё это время.
— А мы к вам приезжали с Лизой. Приехали в город, а вас нет. Очень мы вас хотели увидеть.
— Правда? — обрадовался Иван Антонович. — А я думал, вы меня забыли. Я ведь сначала долго искал вас, но не нашёл. А потом уехал на Дальний Восток, там работал. Наверное, я и до сих пор бы жил там, если бы не наше с Тимошей горе. Бросили мы всё и вернулись в прошлом году в тот город, где я жил раньше, после войны.
Все как-то с тревогой посмотрели на Ивана Антоновича, а у него самого голос задрожал, и он долго не мог заговорить.
— Вы помните мою Танечку, — заговорил он снова, — Тимошину маму?
— А как же! — воскликнули вместе мама и бабушка. — Так Тимоша — Танечкин сын? — спросила мама.
— Да, — сказал Иван Антонович. — Танечка — Тимошина мама. Нет её больше. Теперь мы вдвоём с Тимошей живём. А Танечка погибла. И муж её — Тимошин папа — погиб вместе с ней. Они были в научной экспедиции на Курильских островах. Там и погибли.
— Какое несчастье… — тихо проговорила бабушка. — Боже мой, какое ужасное несчастье!..
И она с жалостью посмотрела на Тимошу и Ивана Антоновича.
Никто не стал расспрашивать, как случилась эта страшная беда, понимая, что об этом трудно рассказывать.