— Когда отце узнал, что я гей, он возненавидел меня, а после нахождения изрубленного тела Лукаса он запер меня дома. — вдруг раздался голос позади Лео, заставив его покрыться дрожью, — На самом деле, отцу было плевать на Лукаса, а вот на то, что его сын убийца - нет. — продолжал спокойно рассказывать Вуди, в то время как Лео побледнел от ужаса. — Мать и брат были в отъезде, потому не знали куда подевался Лукас, а отец решил промолчать, будто понимая, что если расскажет им, то они непременно что-то со мной сделают, боясь за свою жизнь. Отец не боялся за меня. На самом деле его беспокоил лишь собственный статус в обществе.
Слушая рассказ Вуди и его чудовищные слова про убийства, которые он говорил с небывалой легкостью, Лео не выдержал и резко развернулся, желая оттолкнуть психа, но того нигде не было, а вокруг царила темная мгла.
— Ему не нужен был такой сын. — продолжил слышать голос бывшего друга Лео, чувствуя, что сходит с ума, — Я ведь всего лишь отомстил этому предателю за его ложь в чувствах. Что в этом плохого? — послышался во сраке смешок призрака, — Он предал меня ради собственной шкуры. Он это заслужил. — твёрдо был верен своим убеждениям Вуди, пытаясь убедить в этом и друга, — Я просто люблю мужчин и не испытываю влечение к женщинам. Я не псих. И я не сделал ничего плохого и не считаю, что поступил не правильно. — слушая бред сумасшедшего, Лео не знал что ему делать, оказавшись в его плену без возможности выйти из этого кошмара.
— Мать считала, что в меня вселился бес и потому лечила молитвами. Она была очень религиозной сукой. — спокойным голосом продолжал вторить Вуди, вновь появившись за спиной Лео, — Она никогда меня не любила, а лишь делала вид, ведь господь так велел.
— Брат презирал и ни во что не ставил. Он считал меня мерзким и отвратительным созданием, и никогда не признавал во мне
— Я не мог покидать пределы дома. Когда я попытался сбежать, родители повесели решетки на первом этаже и заменили все замки на более прочные, дабы такой демон как я не вышел на свободу, — вторил Вуди, и по его голосу Лео понимал, что он в гневе, — Отец не позволял мне выходить даже на задний двор, и я мог дышать свежим воздухом лишь через решетки. Каждый вечер меня запирали в комнате и открывали её лишь утром, чтоб я точно не мог уйти из своей клети, — Лео сжался, чувствуя боль на своём плече из-за ладони психа, — Слугам запретили со мной говорить. Все в доме делали вид, что меня не существует, будто уже тогда я был призраком. Именно из-за такого отношения ко мне, я в конец осознал, как сильно я ненавижу свою семью.
— Я был в заточении два года. Всё это время я проводил в одиночестве, покуда моего брата воротило от меня, а мои родители просто-напросто не желали говорить с таким мерзким демоном, как я. Они считали меня ошибкой, которая не должна была рождаться. — Лео вздрогнул, когда Вуди наконец отпустил его плечо, но тут же опустил на это место голову, продолжив говорить, — Слуги приходили утром, а затем вечером уходили в соседний дом, поскольку им запрещалось находиться в особняке со своими хозяевами. Тогда я понял, что лишь ночью я остаюсь один на один со своей дорогой семьёй.
— Каждую ночь замки дома запирались, отчего я не мог выйти, как бы не желал.
— И когда я понял, что не смогу сбежать…
— И единственный выход, это умереть…
— Я решился.
Вдруг в окне вспыхнула молния, освятив Лео ужасное деяние юноши с топором. Вуди стоял в лужи крови своих родителей, одетый в ночную белую сорочку, которую в начале Лео принял за кофту со штанами.
Это была ужасная картина. Два разрубленных тела и смеющийся семнадцатилетний подростка в крови, очень гордящийся проделанной работой. Лео стало не по себе, были бы у него силы, его бы точно вырвало, но сейчас он был словно призраком, потому ему оставалось лишь смотреть.
— Что.. ты..— послышался голос, и обернувшись, Лео увидел старшего брата Вуди, белого как мел от ужаса.
— Прости, что не зашёл к тебе первым, братик, — усмехнулся псих, повернувшись к побледневшему юноше, — Но не переживай, — двинувшись вперед, Вуди выглядел как настоящий маньяк, — О тебе я не забыл.