Он заговорил о том, что разозлило его несколько месяцев назад, без всякого контекста. Так он делал всегда, когда хотел спровоцировать и испортить мне настроение. Он превращал мелкий спор в большую ссору, чтобы в итоге выйти победителем и снять накопившийся стресс. Я знала, чего хочет муж: я всегда должна быть проигравшей, слабой и побежденной.
– Зачем ты снова об этом? Я же отказалась от идеи с разводом.
– Отказалась? Черт возьми. Да ты хоть помнишь, что предложила развестись, не сказав, что беременна? Я никогда не забуду этого.
Муж использовал свои обиды как повод для насилия. Ведь он сирота… Ведь он работает не покладая рук… И я должна была смириться и идти на уступки.
– Да, я плохая жена. Но одно пообещать могу: я буду хорошо заботиться о нашем ребенке.
Я сказала мужу о своих истинных чувствах. Это было то, что хотелось сказать ему сегодня. Но тот лишь улыбнулся странной улыбкой.
– Ты помнишь, как возбудилась и часто дышала в тот день, а потом плакала и кричала? Разве ты потеряла что-то, прислушавшись ко мне? У тебя же теперь появилась материнская любовь.
От этих слов мои ноги и руки задрожали, во мне вскипела неуправляемая ярость. Тот день, когда я кричала и плакала, был днем, когда он меня изнасиловал, узнав, что я хочу развода. В тот день я забеременела, и развод в итоге не состоялся. Люди считали меня глупой из-за того, что, готовясь к разводу, но занялась сексом с мужем и забеременела. Даже когда я говорила, что это было изнасилование, никто не слушал. Всем казалась более важной его наигранная ответственность, когда тот заявил, что позаботится обо мне и ребенке.
Чтобы скрыть гнев, я отвернулась к окну. Машина выехала на скоростную трассу Ёндон. Я смотрела на свое отражение в стекле, и у меня была лишь одна мысль: заставить мужа выпить сок со снотворным, как только мы приедем к маме. Единственное, что мне нужно было сделать, – не дать плану сорваться. До тех пор я должна была быть той покорной женой, которую он хотел видеть.
Вопреки моим опасениям, муж выпил сок со снотворным прямо у меня на глазах, потому что я сказала, что это полезно. Сославшись на маму, я попросила его подождать в машине, но уже через десять минут тот задремал.
Когда он уснул, во мне разыгралось любопытство. Что он пытался спрятать? Я с помощью монеты открыла бардачок. Внутри, там, где находился фильтр кондиционера, я ожидала найти деньги – муж постоянно болтал о запахе денег. Я начала подозревать, что ночная рыбалка была лишь предлогом для того, чтобы подкупить врача.
Машину я вскоре собиралась сбросить в водохранилище, поэтому деньги надо было достать заранее. Но тех внутри не оказалось. Там лежал лишь розовый смартфон с разряженной батареей. Он, вероятно, принадлежал женщине. Неужели муж изменял мне? Но его измены меня не интересовали. Без особых раздумий я положила смартфон в сумку и продолжила следовать плану, на время забыв об этой находке.
Я нашла зарядное устройство возле кровати и подключила розовый телефон. До вчерашнего дня у меня не было времени изучить его. Наконец, появилась возможность выяснить, чей это телефон и почему муж так старался спрятать его.
Экран ожил под бодрую мелодию загрузки. Как только телефон подключился к сети, начали сыпаться десятки уведомлений: пропущенные звонки, сообщения в «Какао Ток».
В фотоальбоме я нашла сотни селфи девушки с игривыми выражениями лица. Ее губы были накрашены ярко-красным тинтом, а большие глаза были широко раскрыты, словно у кролика. Ее лицо сияло невинностью. Однако все непрочитанные сообщения в мессенджере содержали лишь тревожные вопросы о ее местонахождении.
– Ты где? Ли Сумин, почему не отвечаешь?
– Сумин, перезвони мне, прошу тебя. Ёнтхэ и Тхэгён сходят с ума, ищут тебя.
Имя владелицы телефона, который муж отчаянно пытался спрятать, очевидно, было Ли Сумин. Ли Сумин… Кто она, и какое отношение имеет к моему мужу? Новая загадка спутала мои планы. В этот момент на телефон пришло новое сообщение.
– Анян, два часа, сто тысяч вон. Обмен фото заранее. Несовершеннолетние не интересуют.
Я долго смотрела на экран, пытаясь осмыслить прочитанное. Лишь после других сообщений все стало ясно.
– Станция Помге. Один час, сто тысяч вон. Полных не принимаем. Возможен ли анальный секс?
Меня передернуло от этих слов. Но благодаря телефону я наконец поняла, о каком запахе денег твердил муж.
Все мое естество охватило нервное напряжение.
В этот день был государственный выходной из-за выборов в 20-е Национальное собрание. С самого утра мы с мужем проголосовали, а затем зашли на кофе в кофейню рядом с избирательным участком в начальной школе. Сынчжэ упорно отрицал свою вину и умолял сохранить тайну хотя бы от отца, но я все же рассказала мужу о вчерашнем инциденте. Я переживала, что это может навредить нашему ребенку, и надеялась, что муж найдет какое-то решение.
– Что тут думать? В его возрасте такое бывает. Позвони ее родителям и извинись. Родители девочек могут воспринимать такие вещи иначе.
