– Знаешь, почему я была против вашего брака? Твой гороскоп был слишком зловещим. Это гороскоп саморазрушения. У всех все хорошо, а ты просто уничтожаешь себя. Постарайся жить спокойно. Даже если есть проблемы, думай, что их нет, и живи тихо. Думай, что все хорошо, и тогда…
– Возьмите такси до дома, – перебила я свекровь и направилась к парковке. Мое терпение иссякло.
Дома царил беспорядок. С утра никто не помыл посуду, на мебели комьями лежала пыль, на ковре – крошки от печенья. Я оглядела пространство, которое каждый день убирала и приводила в порядок. Ухаживать за домом было моей обязанностью, и я считала, что справляюсь. Но в какой-то момент люди начали воспринимать меня как женщину, которая живет на деньги мужа и не заботится ни о чем. Они считали мои предпочтения и вкусы результатом его финансового благополучия, и никто не уважал меня. Не воспринимал всерьез.
Может, я и правда застряла в своих двадцати трех годах, как думают люди. Конечно, это не из-за смерти сестры. Не потому, что она умерла, а потому, что я спрятала голову в песок, когда столкнулась с той ситуацией. Я всегда находила способ уйти от трудностей. Даже увидев насмешку в глазах мужа, сделала вид, что ничего не замечаю, и отступила.
Муж был строгим врачом и внушал страх медсестрам. Когда новая медсестра увольнялась спустя несколько месяцев работы, я думала, что это из-за тяжелой миссии мужа по спасению людей. Я ругала медсестер за их слабость и тщеславие. Но теперь задумываюсь: возможно, они уходили не из-за тщеславия или недостатка выдержки, а из-за жестокого характера моего мужа. Когда на работе возникала проблема, он проявлял снисходительность только к тем, кто признавал свою ошибку и просил прощения. Но если кто-то пытался связать проблему с ним, упорно доказывал свою невиновность и не отступал, пока другой не признавал этого.
Муж любил рыбалку, а дома обычно проводил время за книгами или фильмами и не поддерживал тесных дружеских связей. Я думала, что это связано с его нелюдимостью, но однажды на встрече выпускников я заметила, что друзья его боятся. Он не любил встречаться с людьми, но если все же приходилось, возвращался домой пьяным. Теперь я понимаю, что его привозил не водитель, а кто-то, над кем он имел власть. Кто-то вроде Ким Юнбома.
Причина, по которой мы с мужем прожили шестнадцать лет без ссор и конфликтов, заключалась в четком распределении ролей. Он доминировал, а я воспринимала это как защиту и соглашалась с ним. Пока я изучала, какие блюда ему нравятся и старалась подстроиться под его вкусы, он убил девушку, почти что ровесницу нашего Сынчжэ.
Он не изменился. Все эти годы я видела лишь ту его сторону, которую хотела видеть. Я сама старалась не замечать его истинное лицо. Но каким же было это лицо, которого я так упорно избегала? Я вспомнила нашу первую встречу.
Когда мы познакомились, мужу было тридцать два, а мне – двадцать два. Я выглядела так молодо, что меня часто принимали за школьницу. Когда начала встречаться с ним и рассказывала друзьям о своем парне, всегда добавляла, что он настолько учтив, что я почти не чувствую разницы в возрасте. Но когда они узнавали, что мой парень – обеспеченный ординатор, на их лицах появлялось едва скрываемое презрение. Меня не особо волновали их взгляды. Люди всегда презрительно относились к тому, что я росла без отца и много где подрабатывала, чтобы оплатить учебу. Я жаждала похвалы и уважения, и тогда муж полностью удовлетворял эту потребность.
Несмотря на то что наши отношения длились больше года, мы только целовались и не переходили к более близкому контакту. Это меня беспокоило, и я первой призналась, что хочу заняться с ним любовью. Он забронировал номер в роскошном отеле в Сеуле и подарил мне кошелек «Гуччи». До момента, как мы вошли в отель, все шло по моему плану. Но когда мы впервые оказались в постели, все пошло не так, как я ожидала.
Я хотела остановиться, но муж зажал мне рот своей большой рукой и продолжал, несмотря на то что моя голова ударялась о спинку кровати. Он постоянно оглядывался, словно что-то отвлекало его. Когда он повернул меня спиной, я поняла почему. На стене висело большое зеркало, и он был поглощен своим отражением во время секса. Мне было мучительно вспоминать его искаженное гримасой лицо, когда он поднял руки и посмотрел на себя в зеркало. Я заставила себя стереть этот образ из памяти и снова начать уважать его.
– Как здорово, что ты молодая, – прошептал он мне на ухо после того, как мы закончили.
Тогда я восприняла это как комплимент и почувствовала себя польщенной. Но теперь, когда вспоминаю, эти слова кажутся мне ужасными.
Зазвонил домофон. На экране появилась соседка Ку Ынха. Пока я думала, открывать ли дверь, она громко позвала меня по имени и позвонила на мобильный. У меня не осталось выбора – я открыла ворота.
– Чжуран! Помните, вы просили меня найти одну девушку? – она почти кричала.
Я вспомнила, как недавно обсуждала с ней поиски сбежавшей Сумин.
– Я узнала на всякий случай… Ее нашли! Но это точно дочь вашей подруги? – слово «нашли» прозвучало тревожно.
