Фонтан продолжает нежно журчать и много спустя после того, как Руфус удаляется из дома. Амара остается там, где он ее оставил. Она слышит, как к ней подходит кто-то еще, чувствует теплую руку на своем плече и знает, что сейчас рядом с ней Филос. Она ощущает, как он садится на корточки. Если она поднимет голову, их лица будут на одном уровне.
— Амара.
Она не отвечает.
— Я слышал, как ты пыталась.
Филос поднимает ее за подбородок. Покорность, написанная на его лице, холодит ей сердце, точно лезвие ножа.
— Не все потеряно, у нас впереди еще могут быть годы. У многих и этого нет.
Ей с трудом дается отыскать собственный голос:
— Этого недостаточно.
— Это то, что у нас есть.
Филос гладит ее по лицу, но Амара не отвечает на ласку. Она может думать только о том, как подвела его. Она решилась рискнуть своим телом, своей жизнью и все равно смогла только выгадать ему несколько лет. Он целует ее в лоб, обоим все равно, даже если их кто-нибудь увидит.
— Каждый миг, который я провожу с тобой, приносит мне такое счастье, которого я и представить не мог.
Где-то под удушающим покрывалом вины Амара чувствует острие гнева.
— Этого недостаточно, — повторяет она. — Как ты можешь называть это счастьем? Полужизнь, постоянные прятки в тени, когда все зависит от доброй воли человека, который может уничтожить нас в любой момент, как только захочет.
— У меня никогда не было иной жизни.
Амара знает, что это правда. Ее убежденность, что ей удастся освободить Филоса и во второй раз обмануть Фатум, повисает между ними, бесплотная, точно дым. Филос берет ее руки в свои:
— Прости. Я пытался предупредить тебя.
Филос так и сидит на корточках рядом с ней, и чувство вины, написанное на его лице, ранит ее сильнее, чем что-либо еще.
— Тебе не за что извиняться.
Амара стоит в атриуме, на том самом месте, где когда-то они стояли с Дидоной и смотрели, как дом наполняется. Теперь он пустеет. Мебели внутри почти не осталось, в комнатах наверху шаром покати, в столовой уже не стоят диваны. Руфус предложил одолжить ей часть мебели, чтобы она перевезла ее к Юлии, но новое жилье настолько меньше, что там почти ничего не поместится.
Марта уже ушла, она вернулась в дом Руфуса вместе с медным столом, подсвечниками и серебряным зеркалом. Амара смотрит, как Британника и Филос выносят последние ее сумки в атриум и аккуратно ставят у входа. Когда они втроем уйдут, в доме останется один Ювентус, будет охранять его от воров, пока не въедет новый жилец, а потом и он вернется к Руфусу.
Амара поднимает взгляд наверх. В квадратное окно в потолке льются свет и тепло сентябрьского солнца. Отсюда небеса кажутся бесконечно далекими. По небу пролетает стайка воробьев, маленькие черные стрелы на ярко-синем фоне, и Амара вспоминает Плиния, как он говорил, что она похожа на птицу, которая не может петь в неволе. По сравнению с борделем этот дом был ее тихой гаванью, но Амара начинает думать, что никогда не будет свободной.
— Готова? — это Британника, не Филос, обращается к ней.
— Думаю, я еще взгляну последний раз на сад, — отвечает Амара, удивившись тому, как спокойно звучит ее голос. Она идет на свет, мысленно поблагодарив Британнику и Филоса за то, что не предложили пойти с ней.
Жар обрушивается на нее еще до того, как она выходит на солнце. Амара идет по раскаленной каменной дорожке. Белые, желтые и лиловые цветы покачиваются среди трав, которые она высаживала вместе с Филосом, воздух наполняется их сладким запахом, и Амара вспоминает отцовский дом. Ей грустно оставлять здесь растения, за которыми она так бережно ухаживала, но пришла она сюда не из-за них. Амара смотрит на Дидону. Художник, Приск, выполнил свою работу безупречно, однако Амара впервые сожалеет, что увековечила подругу в таком суровом образе. В ее голове раздается голос Виктории; она помнит, как та в ужасе отвернулась.
Солнце палит и жжет ей макушку, но Амара не двигается с места. Она смотрит на Дидону, пытаясь запечатлеть в памяти сцену смерти, изображенную вокруг нее. Теперь Амаре почти нет дела до мести Феликсу. Как будто это когда-то имело значение. Как будто так можно вернуть Дидону обратно. Амара кладет руку на живот, который потихоньку начинает расти. Она молится богине Диане в облике подруги, прося о защите для ребенка, для Британники и для Филоса. Для людей, которые ей дороже свободы, дороже жизни.
Амара в последний раз поворачивается спиной к Дидоне, только нежное журчание фонтана и звук собственных шагов сопровождают ее, когда она ступает под тень атриума. Она подходит к Филосу и Британнике, которые стоят у двери. Оба проводят ее до дома Юлии, а затем вернутся обратно за ее вещами. Британника не хочет рисковать и позволить Феликсу напасть на Амару, когда у них будут заняты руки.
Амара дает Ювентусу монетку, вжав ее прямо в ладонь:
