— Есть несколько мини-показателей его настроения и состояния. Например, заколотые волосы означают, что он весь день проведет у котла и работать он будет, закрывшись в своей лаборатории. Насколько я знаю, у него сегодня только две пары, а у нас в комнате лежит его пациент. Да, Дафна, — увидев, что девочка собирается его перебить, сразу решил разъяснить всю ситуацию друзьям, — раз профессор не отдал Поттера сразу мадам Помфри, значит, он сам взялся за его лечение. Он — Мастер зельеварения, а для получения этого мастерства подмастерье обязан сдать основы колдомедицины, поэтому он может оказать любую первую помощь и вылечить несложные болезни или травмы. Зелья, которые он варит в своей лаборатории намного сильнее, чем мы будем проходить в Хогвартсе даже на седьмом курсе, и чтобы не остаться без волос, он надевает всегда специальную шапочку. И да, он очень не любит, когда его видят в таком наряде, поэтому перед нашими занятиями применяет второй способ сохранения своей шевелюры в первозданном состоянии: смазывает волосы специальным эликсиром, защищающим от паров зелий, от чего они выглядят жутко неухоженными. Второй показатель: обратите внимание, как он держит чашку с кофе. Когда декан спокоен и расслаблен, он чашку придерживает только тремя пальцами и всегда ставит на блюдце после каждого глотка. Сейчас же он её не отпускает даже на секунду, значит, чем-то недоволен, и о чем-то напряженно думает. К тому же это уже пятая чашка за семь минут завтрака. Следовательно всю ночь не спал. Только, кофе с зельем бодрости образуют в организме сильнейший яд для сердца, профессор сам мне это рассказывал, когда поймал на этом в восемь лет. Поэтому и говорю, что он всю ночь стоял у котла и отпаивал Гарри своими зельями, — под эту без сомнения полезную познавательную лекцию, ребята быстро расправились с завтраком.
— Ладно, это все хорошо, но трансфигурация, а точнее профессор МакГонаггал, ждать не будет. Идемте, что ли? — поторопила их Дафна.
Трансфигурация проходила под лозунгом: «Как не попасть под горячую руку профессора». То, что у декана Гриффиндора плохое настроение все поняли сразу: её же факультет лишился десяти баллов только за то, что вбежал в класс вместе со звуком колокола, обозначающим начало занятия. Когда вся эта перевозбужденная толпа соизволила рассесться, профессор провела опрос по домашнему заданию. Его результаты также не прибавили радости и гордости преподавателю: никто из её львят, даже отличница Гермиона не смогла полностью превратить спичку в иголку. Зато все подопечные вечного её конкурента справились с заданием играючи. За такое начало урока Гриффиндор лишился еще десяти баллов, а Слизерин заработал пять. На недовольное фырканье она решила не обращать внимания: фактически снимать баллы было не за что. Расстроенная такими анти-успехами своих подопечных, профессор МакГонагалл заставила весь класс превращать спички в иголки до конца урока или пока у всех не получится. Вот тут слизеринцы и взвыли:
— И кто-то еще считает нашего декана несправедливым и злым? — недоуменно зашептал Блейз, когда профессор МакГонагалл задала практическое задание без объяснения теории и сняла тридцать балов с Гриффиндора.
— Тише, а то будешь драить кубки в Зале наград! — шикнула на него Дафна. Около неё уже давно лежала целая горка всевозможных иголок: от миниатюрных, длинной в одну сотую дюйма, до фактически стилетов, длинной дюймов в десять. Как всё это получилось из стандартных спичек, профессор не поняла, но пять баллов Слизерину начислила. Только вот потом поняла, что все змейки спокойно трансфигурировали предложенные спички, и можно было смело открывать швейный магазин, но добавлять баллы не стала, а дав в качестве домашнего задания расписать весь процесс трансфигурации одного твердого вещества в другое, тайно надеясь, что хоть так её львята поймут, что они делают неправильно. Видимо, прошлое домашнее задание они тупо переписали кучу фолиантов и не думали, что делали и для чего. Тяжело вздохнув от понимания, что её предмет почему-то невзлюбили, отпустила оба класса на следующее занятие.
***
Пока первый курс Слизерина мучился на трасфигурации, их декан не меньше мучился с третьим курсом Гриффиндора. Мало того, что это был Гриффиндор, что уже давно стало синонимом понятия «очень большие проблемы», так ещё и на этом курсе учились близнецы Уизли — непревзойденные экспериментаторы с шилом в одном месте. Вот и в этот раз они решили усовершенствовать рецепт зелья от головной боли, добавив туда тертые крылья краснопестрика. И всё бы ничего, профессору было уже не привыкать молненостно реагировать на такие эксперименты: обычно он «душил» такие вещи ещё на стадии «а давай попробуем», чувствуя этих шалопаев седьмым чувством — но два часа сна давали о себе знать, а точнее шесть часов недосыпа… Вот и в этот раз Северус почувствовал, что эти «двое из ларца» приготовились ссыпать в котел неучтенную добавку, а вот реакции пресечь на корню — не хватило, и по классу начал расползаться плотный удушливый розовый дым.
