«Кто эта женщина, которую он часто видит, точно во сне, Миколка не знает, но он чувствует какую-то особенную радость, когда она является в его мечтах. Иногда ему кажется, что он когда-то, давно-давно, бывал с ней постоянно и что она всё время ласкала, лелеяла его и пела ему ту же сладкую песню…
И сейчас он слышит эту песню, нежную и чудную, как дыхание ветерка:
Ника не раз мог бы погибнуть, если бы не рыцари. Так именуют себя воспитанники «дома шалунов». Они очень разные по характеру. Но всех их объединяет дружба и вера в справедливость. Хотя нет, не всех. Есть двое мальчишек, которые ненавидят Нику и потом предадут его. Но искренность, доброта и душевная отзывчивость Ники растопит и их сердца. Потому что любовь побеждает всё!
Да, любовь побеждает всё. В это верят юные герои Лидии Чарской, и в первую очередь она сама. А поэтому начинаем верить и мы – её читатели.
Хорошенький, черноглазый, с золотистыми кудрями мальчик по имени Ника, трёх лет, пропал между 2-мя и 4-мя часами дня во время прогулки близ городского сада.
Всех встретивших малютку убедительно просят дать знать его матери, которая живёт на N-ской улице, в доме № 3, кв. 24.
Молодая дама протянула бумажку, на которой было написано о пропаже мальчика, и подала её сидевшему за конторкой [1] пожилому конторщику [2] в очках.
– Пожалуйста, нельзя ли напечатать это объявление в завтрашнем номере газеты? – сказала она дрожащим голосом.
Конторщик с удивлением взглянул на бледную молодую даму с заплаканными глазами, прочёл внимательно поданную ею бумажку и спросил с участием:
– Это ваш сынок пропал, сударыня?
Молодая дама не в силах была ответить. Слёзы душили горло, руки тряслись, она поминутно вздрагивала. Вместо ответа она закрыла лицо руками и глухо зарыдала.
В конторе газеты было много народу. Все окружили рыдавшую. Начались расспросы, советы, утешения. А молодая дама всё плакала, плакала. Сквозь судорожные рыдания она могла только бессвязно пояснить, что пропал её Ника, её милый, маленький, дорогой мальчик, радость и утешение, пропал во время прогулки. Новые рыдания помешали говорить бедняжке.
Какая-то очень добрая на вид старушка протиснулась ближе всех к громко всхлипывавшей молодой даме и, дружески похлопывая её по плечу, ласково проговорила:
– Не плачьте, голубушка… Отыщется ваш мальчик… Выпейте водички, успокойтесь и поезжайте с Богом домой… Завтра, как только люди прочтут в газете ваше объявление о пропаже мальчика, так те, которые нашли малютку, приведут его к вам… Наверняка приведут… Плакать не надо… От слёз только заболеете, чего доброго… Выпейте-ка водички лучше, милушка моя!
Голос доброй старушки проникал в самое сердце молодой дамы, вселяя надежду, что её ненаглядный мальчик в самом деле найдётся. Она вытерла слёзы, выпила воды и, поблагодарив добрую старушку, наскоро расплатилась за напечатание объявления в газете и вышла на улицу, где, взяв первого попавшегося извозчика, велела ему ехать на N-скую улицу.
Теперь почему-то казалось, что Ника уже найден и ждёт её дома. И она поминутно торопила извозчика ехать скорее, обещая хорошо заплатить за это. Извозчик немилосердно хлестал свою чахлую лошадёнку, пролётка мягко подпрыгивала по ровным мощёным улицам, а сердце молодой дамы сильно билось в ожидании встречи с потерянным сынишкой…
– Динь! Динь! Динь! – оглушительно звенел-заливался колокольчик. – Динь! Динь! Динь! Динь!
Находившаяся в комнате старушка только что поставила вариться манную кашку и мешала в кастрюле большой серебряной ложкой, как неожиданно раздавшийся звонок заставил её задрожать с головы до пяток.
– Господи! Никак привели Никушку! – вырвалось радостно из груди старушки, и она кинулась в переднюю со всех ног.
Трах-тах-тах! И тяжёлый крюк с грохотом отскочил от двери под трепещущей рукой старушки. Дверь широко распахнулась. На пороге стояла та самая молодая дама, которая только что отнесла в газету объявление о потерянном мальчике.
– Ну что, няня? Ника дома? Привели? – сорвалось с её губ, и красивые печальные глаза впились в лицо няни.
– Не нашли нашего Никушку? – задала в свою очередь вопрос старушка-няня, её морщинистые губы дрожали, а седая голова под тёмной наколкой заметно тряслась.
