Свежая ночь сразу охватила её своим студеным дыханием. Ветер вздувал парусом длинную ночную сорочку и трепал густые длинные косы девочки. Но Женя не боялась ни холода, ни ветра. Она стрелой пронеслась по дорожке и очутилась у двери подвала. И вдруг остановилась как вкопанная и даже протёрла глаза, как бы желая убедиться, не спит ли она, чего доброго.
Дверца подвала, всегда плотно прикрытая, теперь была раскрыта настежь. Дверца была в аршин [18] вышиной, и, чтобы попасть в подвал, приходилось ложиться на землю и ползти, как вползают в свою конуру собаки.
Женя постояла с минуту в нерешительности – ползти или нет? Несомненно, ползти очень неприятно. Из подвала глядела на Женю жуткая, чёрная мгла. Слышались какие-то странные звуки. Кто-то страшно скрежетал зубами и возился в углу…
Но смелая девочка никогда не останавливалась перед препятствиями. Недаром пансионеры любили десятилетнюю Женю за храбрость. К тому же ей непременно хотелось разузнать, в чём дело.
– Посмотрим, что там за домовой такой возится и правду ли говорила няня! – произнесла она почти вслух и, тряхнув головкой так, что толстые косы запрыгали и заплясали на её спине, отважно поползла вперёд, в темноту чёрного подвала.
В темноте что-то шарахнулось в сторону и, прежде чем Женя могла опомниться, больно впилось в её плечо… Луч месяца как раз упал в эту минуту в тёмный подпол, и испуганная девочка увидела чёрное мохнатое существо, больно схватившее её за плечо зубами и тотчас же отскочившее назад…
В тот же миг что-то блеснуло перед глазами Жени… Подвал осветился… Девочка тихо ахнула при виде того, что представилось её глазам.
Спичка в чьей-то невидимой руке ярко вспыхнула и словно прорезала темноту. Другая рука протянула огарок к спичке, и в подполе от зажжённой свечи стало светло.
Женя увидела белокурого мальчика и чёрную собаку. Мальчик сидел на старом чемодане и кормил мохнатую собаку, которая радостно махала хвостом, время от времени отскакивая в сторону Жени.
– Котя!
– Женя!
– Кудлашка!
– Гав! Гав! Гав!
Вот так история! Вот так домовой в подполе!
– Как ты сюда попал с Кудлашкой? – изумлённо спросила Женя и, морщась, потёрла плечо. – Ведь Кудлашка пропала две недели тому назад! Как же всё это?
– Известно, пропала! – важно отозвался Котя. – Известно, пропала, коли я её сюда перетащил и здесь всё время прятал от всех. День она здесь одна сидела, а ночью я ей еду приносил, кости, которые собирал после обеда, да хлебушка, да воды… Выпускал погулять на волю, а потом опять запирал…
– Да как же она себя не выдала? Разве она не лаяла? – всё больше изумлялась Женя.
– А я ей на мордашку ремешок надевал, вроде намордника, а ночью снимал, – пояснил Котя. – Она у меня умница и послушная. Своё положение небось поняла! – с гордостью говорил мальчик, лаская собаку. – Тихохонько вела себя ночью. Только у самой дверцы сидит и ждёт меня, значит… Знает, что еду я ей несу… И опять, как увидит, не залает ни за что! Храни Господи! Только прыгнет на меня, визгнет раз-другой и всё лицо оближет на радостях… Только и всего!
– Бедная Кудлашка!.. Сидит как в тюрьме! – участливо проговорила Женя и погладила мохнатую узницу.
– Ладно! Лучше так, нежели вовсе вон отсюда! Сама небось говорила, что дяденька твой её согнать со двора ладил! – сурово произнёс Котя. – Доживём как-нибудь… до зимы…
– А зимой как же? – встрепенулась Женя.
– А зимой замёрзнет здесь насмерть Кудлашка. Здесь небось холодно, как в леднике! – мрачно произнёс Котя и махнул рукой, как бы желая сказать: «Ну, чего пристала с расспросами. И без тебя ведь тошно!»
Женя притихла. Чуткое сердечко девочки забило тревогу. Она присела на холодный земляной пол подвала и стала нежно гладить Кудлашку. Личико её стало недетски серьёзным и задумчивым. Она потёрла себе лоб рукой, нахмурилась и вдруг… ясно и светло улыбнулась.
– Слушай, Котя!.. – зашептала Женя, и глаза её загорелись какой-то новой, внезапно появившейся в её голове мыслью. – Котя, иди домой и ложись спать… Тебя может хватиться месье Шарль или Кар-Кар… Удивляюсь ещё, как они не заметили, что ты каждую ночь исчезаешь из спальни? – прибавила она, пожав недоумевающе плечами.
– Куда им заметить! – разом оживляясь, произнёс Котя. – Мы с Алеком чучело на ночь в мою постель кладём!..
– Какое чучело? – Женя высоко подняла тёмные брови.
– Обыкновенное… из соломы… Напихаем соломы в мою куртку и штаны и положим под одеяло… Пущай лежит… Благо есть не просит.
И Котя засмеялся в кулак, чуть слышно. Женя тоже засмеялась и, снова тряхнув по привычке головой, обняла Котю и сказала:
– Ступай спать… Только не в пансионскую спальню, а в мою классную комнату, где мы учимся с Марусей… Знаешь? Да возьми с собой и Кудлашку. Я провожу тебя.
– А как же Ляксандра Васильич? Если увидит, беда будет… Ведь он тогда сгонит со двора Кудлашку-то, а? – робко осведомился Котя.
– Говорю тебе, положись на меня… Идём! Кудлашка, сюда, за мной! – повелительным голосом произнесла Женя, и все трое тихонько, оглядываясь кругом, на четвереньках вылезли из подпола.
