Каждый понедельник месье Шарль аккуратно, от девяти до двенадцати, читал детям очень поучительную повесть об одном умном, добром и послушном мальчике. Этот мальчик никогда не шалил, не клал локтей на стол за обедом, не фыркал носом, не пачкал курточку, не рвал штанов. Он умел кланяться и шаркать ножкой, за всё благодарил и не носил дохлых мышей и живых лягушат в кармане. Словом, это был настоящий пай-мальчик. Но слушать про этого мальчика маленьким пансионерам было очень скучно. К тому же Женя сидела на яблоне, как раз под окном классной, и строила рыцарям такие уморительные гримасы, что те, глядя на неё, едва удерживались от смеха.
Женя не ограничилась этим и, сорвав несколько яблок, ещё зелёных и незрелых, запустила их в окошко. Одно яблоко попало в чернильницу, которая стояла как раз против месье Шарля. Чёрные брызги фонтаном полетели во все стороны. Одна из них попала на нос Жирафа и украсила его кончик чёрной лепёшкой. Месье Шарль, разом поняв, в чём дело, помчался в сад, чтобы поймать виновницу, а заодно и смыть с носа злополучное чернильное пятно.
Вслед за ним из класса выскочили четыре мальчика: Вова, Арся, Павлик и Котя и тоже помчались, только не в сад, а на птичник, прямо через заднее кухонное крыльцо.
Мальчуганы придумали новую «штучку». Слишком скучно было сидеть и слушать про благовоспитанного мальчика, и они решили позабавиться на славу. Пока месье Шарль делал должное нравоучение Жене и отмывал с носа чернильное пятно, рыцари раздобыли на птичьем дворе огромного петуха с огненно-красными перьями и великолепным хвостом. Вова приволок его под мышкой в класс. Петух орал так, точно его режут. И завопил ещё громче, когда Котя, ловко привязав к его ноге верёвку, открыл дверцу печки и сунул туда опешившего петуха.
Печи летом, разумеется, не топились, но тем не менее петух почувствовал себя там, как в тюрьме. К тому же длинная верёвка, протянутая от его ноги к ближайшей классной скамейке, на которой сидел Павлик Стоянов, пренеприятно действовала на петушиные нервы. Между тем месье Шарль вернулся, и чтение про благовоспитанного мальчика возобновилось.
Месье Шарль читал по-русски, так как мало кто из детей понимал по-французски. Читал он ужасно, всё время коверкая слова. И всё-таки рыцари поняли, что благовоспитанный мальчик, о котором говорилось в книжке, опасно заболел. Но он, как и все образцовые дети, которые никогда не шалят и не портят настроения старшим, не боялся приближения смерти. Жираф читал:
– «Мама, – обратился к своей доброй матери благовоспитанный мальчик, – когда я умру, то придите на могилку и скажите…»
В эту минуту Павлик дёрнул за верёвку.
– «И скажите на моей могилке, мама…» – продолжал читать месье Шарль.
– Ку-ка-ре-ку! – оглушительным криком пронеслось по классу.
Француз даже подпрыгнул от неожиданности на своём стуле.
– Не смейть кукурукать! – закричал он сердитым голосом на весь класс.
Дело в том, что месье Шарль подумал, что кто-нибудь из пансионеров так искусно передразнил петушиный крик.
Потом он снова опустил нос в книгу и прочёл дальше:
– «“И скажите, что любили меня всю свою жизнь, мама”. – “Дорогой мой! – ответила мама благовоспитанного мальчика. – Когда ты уйдёшь от меня, я только и смогу…”»
– Ку-ка-ре-ку! – ещё оглушительнее заорал петух за заслонкой, потому что Павлик изо всех сил дёрнул верёвку.
– О, это уже слишком! – закричал месье Шарль и так застучал руками по столу, точно стол был не столом, а барабаном. – Если ещё кто-нибудь посмель кукурукать, я пошёль и привёль господин директор! – заключил француз.
Потом снова сел, выпил воды, которая была приготовлена ему на время чтения в графине, и снова продолжил читать:
– «Благовоспитанный мальчик умер. Его маленький гроб на руках понесли все окружающие. Его все любили, потому что он был очень добрый и кроткий мальчик. Люди несли маленький гробик, осыпанный цветами, и пели…»
– Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Петух заорал на этот раз так, что месье Шарль сразу понял, в чём дело. Он вскочил со стула во всю прыть своих длинных ног и мигом очутился у печки.
– Там есть спрятано петушиное животное! – завопил он, указывая пальцем на печку. – Сей же минут здесь прийти господин директор!
И, подпрыгивая как на пружинах, на своих длинных ножках выскочил из класса.
В одно мгновение мальчики бросились к печке, освободили злосчастного петуха, перерезали на ноге его верёвку и выбросили его прямо через окно в сад.
Когда в классную вошёл Александр Васильевич с серьёзным, строгим лицом, то не только петух, но и куры кудахтали на дворе так, точно в их птичьем царстве праздновались именины.
– Что за шум? – сурово обращаясь к классу, произнёс директор.
– Ужасный шум, Александр Васильевич. Это куры шумят на дворе, – самым невинным образом согласились со своим директором мальчики. – Слушать чтение не дают! Такая интересная книжка, просто прелесть! – заключили они, вздыхая на разные лады.
Александр Васильевич взглянул на месье Шарля. Француз был смущён… Поймать мальчиков на этот раз ему не удалось.
– Тук-тук-тук!
