– Это мы! Это мы! Это мы, дядя Михей, за тобой пришли! – невнятно заулюлюкали, зазвенели в тот же миг разные голоса.
– О-о-ох! – стоном вырвалось из груди Михея. – Пропали мы с тобой, Миколка! Совсем пропали! Нечистая сила это!
И, поджав трясущиеся губы, он метнулся было в другую сторону от кустов.
– Не уйдёшь! Не уйдёшь! Не уйдёшь! – загоготали снова из ближнего куста.
Михей схватился за голову, не зная, куда броситься, что предпринять. Котя был тоже сам не свой. Как и все деревенские дети, он верил в существование леших, чертей, ведьм и русалок, во всякого рода небылицы, выдуманные простыми, необразованными людьми…
Холодный пот выступил у мальчика при первых же звуках этого страшного хохота. Даже Кудлашка, и та была испугана. Она поджала хвост, тихо завыла и вдруг, стрелой кинувшись в кусты, исчезла там.
Трясущийся Михей схватил Котю за руку.
– Мы пропали, Миколка! Бежим, авось спасёмся!.. Господи помилуй!.. Слышь, бежим!.. – беспорядочно ронял он слова заплетающимся от страха, одеревенелым языком.
Михей стрелой понёсся по лесу.
И, трясясь, как в лихорадке, закрестился и зашептал молитву чуть слышно:
– Да воскреснет Бог и да расточатся врази его! [24]
Хохот, гиканье и голоса в кустах умолкли на мгновение. Там только слышался странный, едва ли испуганный визг Кудлашки и какая-то возня в траве.
Михей, позабыв и про Миколку, и про весь мир, кинулся со всех ног вперёд по лесной тропинке.
Но вдруг кусты ожили. Страшные чёрные существа с хвостами и рожками выскочили оттуда и в один миг окружили Михея.
Котя замер от ужаса, хотя одно из рогатых существ шепнуло ему:
– Ты не бойся! Тебе мы ничего дурного не сделаем.
При свете Михеева фонаря страшные маленькие рогатые существа с диким хохотом, визгом и улюлюканьем запрыгали, закружились, кривляясь и кувыркаясь, вокруг беглеца. Их чёрные рожи, их рога, хвосты и как-то по-змеиному извивающиеся фигуры наполняли новым ужасом суеверного Михея. Они накидывались на него, щекотали, щипали его, дули ему в уши, царапали ему руки, тормошили и всячески мучили его.
– Свят! Свят! Свят! Господь Саваоф! – шептал Михей и поминутно крестился, всеми силами стараясь избавиться от страшных чертенят. Но ему не помогали ни крест, ни молитва: чертенята не исчезали.
– Сейчас мы замучим тебя!
– Замучим! Да, да!
– И утащим в ад!
– И утащим! Утащим! – пищали они, кривляясь на разные лады, и дикая пляска вокруг Михея продолжалась без конца.
– Слушайте, родимые! – не своим голосом взмолился Михей. – Не губите душу христианскую! Отпустите меня!
Тогда самый высокий чертёнок подскочил к Михею и захохотал ему прямо в ухо:
– Отпустим тебя, только клятву нам дай, в этот лес ни ногой никогда, никогда! В это место забудь заходить!
– Слышу, родимые! За десять вёрст близко не подойду. Отпустите только!
– Клянёшься?
– Жизнью своей клянусь! Пущай меня гром убьёт на этом самом месте.
Высокий чертёнок прогремел страшным голосом:
Он так дико сверкал глазами на Михея, что тот как безумный вскочил на ноги и стрелой понёсся по лесу, крича во всё горло:
– Родимые, спасите! Голубчики, помогите! Смертушка пришла! Ой! Ой-ой-ой!
За ним вдогонку понеслись визг, свист, хлопки и улюлюканье чертенят. Потом все чертенята собрались в кучку около Коти, который как раз очнулся и сидел под деревом, обнимая мохнатую шею Кудлашки, снова оказавшейся возле него.
При виде возвращающейся «нечистой силы» Котя громко вскрикнул, протянул вперёд руки и закрыл глаза.
Тогда самый высокий чёртик прыгнул вперёд и радостно крикнул голосом Алека Хорвадзе:
– Котя, голубчик! Ты можешь быть спокоен, дядя Михей никогда уже не придёт за тобой!
И маленький грузин схватил удивлённого Котю в свои сильные объятия.
– Так вот вы кто! А я думал… Спасибо, что спасли меня, братцы! – воскликнул Котя в то время, как пансионеры-чертенята горячо целовали и обнимали своего маленького приятеля.
Алек рассказал ему в нескольких словах, как он придумал напугать Михея, как десять мальчиков отправились на чердак и взяли из большого сундука десять святочных костюмов чертей, которые им делали к прошлому Рождеству, и как, догнав Михея, они напугали его так, что он никогда уже не вернётся не только в Дубки, но и в эту местность.
Котя внимательно слушал, восторгался умом и находчивостью своих друзей-чертенят и пожимал их руки.
Друзья-чертенята подняли его на руки и торжественно понесли, но только не в ад, а в Дубки, предшествуемые Кудлашкой, сопровождавшей шествие оглушительным лаем.
Ровно в десять часов все пансионеры как ни в чём не бывало сидели за ужином. Мальчики едва успели смыть сажу с лиц, которой их тщательно намазал Алек, чтобы увеличить сходство с чертями. Костюмы же снять не успели.
