Из люка глухо донеслось: «Да погоди ты, Свисток». Володя озирался, разочарованно распустив губы. Был он толстый, домашний, берет стоял на его голове колом, очки светились. А кругом, в мареве, молчали джунгли, как немое цветное кино, и лишь в одном месте чернел туннель в подлеске. Вглубь его глаз не проникал: солнце светило слишком ярко. Жгло сквозь куртки и рубахи, как утюгом. Володька смотрел на солнце в кулак и приговаривал: «Секстан бы или теодолит…»
Рафаил наконец высунул голову и ответил с сердцем:
– Толку ли в твоем секстане!
Помолчали. Проследили, как птица взмыла над деревьями и пошла набирать высоту – кругами.
– Сюрприз, – сказал Рафаил, – сюр-приз, что значит – в награду…
Птица ушла в немыслимую высоту, исчезла, растворилась…
– Вот так сюрпризы! Один за другим. Коля, бортчасы ушли в нуль.
Колька отмахнулся:
– Квантовые часы ушли влево? Предохранитель сгорел. Вернемся, сменим.
– Не поленись, Колюня, погляди. Ты ж у нас механик. Мы поснимаем и спустимся за тобой.
Колька без всякой охоты полез вниз, в кондиционированную прохладу и свежесть. Проскользнул к главному пульту. Генератор молчал в своей рубчатой коробке. Колька машинально дотронулся до полированной поверхности «Криолятора» и отдернул руку – кожух был ледяной и покрылся изморозью – как будто… как будто в него только что подлили жидкого водорода. Именно так – Колька мог поклясться, что сию минуту кончили заливку, но это было за полчаса до старта… Он машинально посмотрел на счетчик, твердо зная, что стрелка должна показать какой-то расход энергии – полчаса до старта, полчаса здесь, а энергия утекает…
Стрелка стояла на нуле – уверенно, чуть влево от риски, как час назад.
– Так, – пробормотал Колька и щелкнул по стеклу.
Стрелка дрогнула, но осталась на нуле. Собственно, нуль соответствовал пяти и трем десятым гигам в «Криоляторе».
– Чудеса, – сказал Колька и принялся пока что за часы.
На белом табло во всех семи окошках дрожали оранжевые нули, даже в крайних справа, секундных. Предохранители целы.
Колька гордился этими часами. Они работали по принципу Мессбауэра и были точнее всего на свете.
«Тик-так, тик-так, не стучите громко так, – мурлыкал Колька, орудуя тестером. – Слышит все король мышиный – ну, часы! – напев старинный…»
Когда он поднял голову, ребята сидели в кабине и смотрели на него. Володька обмахивался беретом. Раф спросил:
– Что?
– Чуть не сжег тестер, вот что. В накопителе – обратное напряжение.
Володька уронил берет.
– Я сам чуть не упал, – сказал Колька.
– Как это могло получиться? – твердо спросил Рафаил, как бы делая выговор самому себе за нерадивость.
– Не знаю. В часах – трое суток обратного времени. Не знаю, сколько еще сбросило. Полная емкость, в общем.
– Они испортились, – сказал Володька голосом и словами Клавдии Ивановны, своей матушки. Она говорила: «Пробки испортились».
Рафаил фыркнул в его сторону и скучливо приказал: «Тестер!..» Когда он начинал говорить таким нудным голосом, выкатывая глаза, и покрывался пятнистым румянцем – лучше было с ним не спорить.
Колька снова взялся за тестер. Но Володька сказал тихо:
– Пустое. Начало отсчета мы все равно потеряли.
Он был прав. Колька задвинул тестер и едва успел подумать, что о самом простом люди иногда забывают, как Рафаил свистнул и показал свои часы – тринадцать двадцать две. Получалось, что старт был всего тридцать две минуты назад, а они здесь провели уж никак не меньше получаса. Где же переходное время?
Колька быстро посмотрел на свои часы – тринадцать двадцать семь. Чудеса. В двенадцать они с Рафаилом поставили часы по сигналам времени.
– Сколько на твоих, Вов? – спросил Колька.
– У меня же нет часов.
Кольке опять стало нехорошо. Не от страха, от предчувствия чего-то лютого. Часы. Зачем нужны часы? Теория – ладно, теория потом. Зачем в баросфере квантовые часы? Для науки и чтобы не пропустить время возвращения, не потерять баросферу в СП. Через полтора часа после старта часы дают обратный старт. Такой же сигнал может еще прежде выдать счетчик энергии, если запас упадет до пяти и двадцати пяти сотых гига. Но сейчас на счетчике – он посмотрел еще раз – пять и три. Ничего не потеряно. Значит, время на самом деле остановилось – энергия не утекает. Если только не испортилось разом все: часы пружинные, часы квантовые и счетчик.
Едва он додумал эту мысль, как Рафаил поднял изжелта-бледное лицо и кивнул – смотрите. Стеклянная палочка-щуп ударялась о твердое. Замерз жидкий водород в «Криоляторе».
