«…переводимое „каста“ означает профессию – предв. Сочетание „тха“ перед существительным – аналогия с прописной буквой, означает имя собственное, либо понятие…»
– Не только перед существительным, – поправил Колька.
Володя кивнул. Он был в своей стихии: факты, факты, точное знание! Бледное лицо Рафаила, казалось, выражало торжество, и Колька вспомнил его слова: «Мы привыкли считать, что первооткрыватель должен быть суперменом. Это ошибка. Он должен быть ученым. Перед лицом непонятных фактов супермен теряет психическое равновесие, оспаривает факты оружием. Или другим однозначным методом. Настоящий ученый, и только он, сохраняет спокойствие в самой сложной ситуации. Ему некогда паниковать».
Девушка поставила корзинку с нардиком на место.
– Переводи, Николай: «Кто создал землю, животных и растения?»
Он перевел. Ответ был туманный: «Предлежащее Равновесие». Отвечая, Дхарма смотрела на Кольку – длинными, мохнатыми, мрачными глазами – так, что становилось жутко. Хотелось откинуть голову: взгляд из-под высокого выпуклого лба, коричнево-красный рот – она была чуждо, дико, непонятно красива, и Колька сказал по-русски:
– Эй, а ты бы не смотрела так, а?
– Говори со мной по-нашему, Адвеста…
Володя продолжал вылавливать факты:
– Попроси ее нарисовать план местности, всей страны, вернее.
– Правильно, – обрадовался Колька. – Дхарма, можешь ли ты художничать? Можешь… – Он с трудом подбирал слова. – Покажи нам, как лежат на земле поселения, реки, большая вода.
Она встряхнула кудрями, ответила:
– Я только Врач, Адвеста. Обо всем Равновесии знают Нараны, Наблюдающие Небо и Хранители Птиц. Я же знаю великую реку Рагангу. На востоке и на закате Большая вода. Далеко на полночь есть высочайшие горы, но все это вне Равновесия. Там не живут Головастые.
Бурмистров слушал, постанывая от внимания. Быстро спросил:
– Какое расстояние от северной до южной границы Равновесия?
– Дюжина, шестикратно помноженная, шагов, – перевел Колька.
Пояснил, что «шестикратно помноженная» означает степень – двенадцать в шестой степени.
– …Степени, три миллиона шагов, примерно две тысячи километров, – записывал Володя. – М-да, обширный район, не спрячешь… Спроси, прежде они видели белых? А, она ушла…
Действительно, ушла. Без шороха. Нардик пищал в своем вместилище. Прежде им было невдомек посмотреть и разобраться, что плетенка вовсе не плетенка, а лист, цельный и выросший заодно с крышкой. И стол, на котором лежал Рафаил, успел с вечера врасти в новый цоколь – следы обреза почти заровнялись…
– Что, Бразилия? – с натугой съехидничал Колька.
Володя слабо, тоскливо улыбнулся.
– Еще сегодня утром, Колюня, помнишь, Брахак нарисовал солнце?
– Помню.
– Оно перемещалось слева направо. По часовой стрелке.
– Ну и что?
– Северное полушарие. В южном солнце ходит против часовой стрелки. Позорная ненаблюдательность, знаешь… Ну, ты не казнись, – сказал Володя. – Я тоже хорош – корни в их языке похожи на хинди, честное слово. Я не специалист, конечно… Колюня, пожалуйста! Получив такой урок, воздержись от гипотез! Наше дело собрать факты, Колюня…
– Ты получил урок, Вова, а не я. Этого, – он обвел рукой, – на Земле нет, зарежь меня. Это СП. Повторяю, в Индии такого не спрячешь, а что язык похож на хинди – логично: одинаковая биология, сходные условия существования – пожалуйста! Не только облик тот же, но и язык. Да что головой трясешь? – сердился Колька. – Почему ерунда и антропоморфизм?
Поссориться не успели – вернулась Дхарма, опять раздала бахуш. Колька спросил, что за твари? Она ответила: «Белые муравьи». Володя сказал, что белыми муравьями обычно называют термитов, которые с муравьями не состоят в родстве. Они – тараканы.
– Спрашивай дальше, Николай… А, вот что. Прежде они видели белокожих людей, огнестрельное оружие, тканую одежду?
Ответ был однозначным: не видели. Ни людей, ни железных предметов, ни одежды из тончайших лиан. Нет. Никто никогда не упоминал и в песнях не пел, нет.
– Что, съел? – воскликнул Колька и, торжествуя, взял инициативу: – Дхарма, я спрашиваю…
Она перебила его неожиданными словами:
– Теперь называй меня Мин, Адвеста.
– Другое твое имя?
– Другое, Адвеста. Для прангама.
Это переводилось: «Тот, кого я жажду».
Володя кашлянул деликатно. Колька мучительно побагровел – она отвела глаза, встала и наклонилась над Рафаилом. Колька сидел багровый, теребил бороду как идиот. Он был вовсе не робок и давно не был девственником, но эта жуткая простота бессознательно накладывалась на жуткую непонятность окружающего. И она была красавица, и не стеснялась видеть, что он тоже «жаждет» ее. «Так у них здесь, вот как у них, значит. „Называй меня Мин“. Или они все шлюхи, – думал он, – либо она такая; вот попал, господи…»
Она оставила Рафаила и вернулась к нему.
– О чем ты хотел спросить, Адвеста?
Он передохнул, сжавшись. Сам услышал свой хриплый вздох и поспешно заглушил его просьбой:
– Расскажи о Наране.
И заставил себя посмотреть на нее в упор, он же не трус, в конце концов! Он слышал, как рядом шепчет Володя:
– М-да, была бы единственно четкая проверка, Коля… Впрочем, результат далеко не мгновенный…
