Лицо командора Пути было пепельно-серым, с коричневатым ободком вокруг челюстей. Он устал, как загнанный кург. Но медлить было нельзя. Едва офицеры успели водворить робота на место и удалиться, а Нурра – доложить, что госпожа Тачч приняла приглашение, как явился Сулверш. Он тоже походил на курга, но в ином стиле – курга-охотника, бегущего по следу.
– Мн-э-э? Нашел? – томно спросил командор. (Севке зверски хотелось спать.
Сулверш метнул подозрительный взгляд на «Глора», сидящего в своем закутке. Загородил его спиною. Свирепым шепотом прохрипел.
– Перчатки, ваш-ш! Непонятно! Измена...
– Номер?.. – невозмутимо пропел командор Пути.
– Позвольте, ну, доложить... Ваш номер ТВ-003! – Сулверш брезгливо поднял новенькую пару повседневных перчаток. – Ну, наглость! Под сиденьем вашусмотрительности...
– М-нэ-э... Чурбан! Я приказал переправить найденное на Сторожевой.
– Так что переправлено восемь пар! Эту, ну, осмелился! – отрапортовал офицер. – Показать вашусмотрительности...
Он еще надеялся, бедолага, что перчатки окажутся настоящими. Его физиономия бесхитростно выражала все – и надежду, и ощущение вины – досмотр в ракете был его обязанностью. Но главной составляющей была подозрительность с некоторым оттенком мечтательности.
«А что, если... – спрашивали его глаза. – А что, если эта пара – вот она –
Сквозь пелену усталости Джал читал это ясно, как цветной график на экране. Очень хотелось сказать:
«Жаль, паренек. Ты выглядел достойной личностью, а оказался холуем. Только рабам свойственно испытывать радость при чужом падении. „Падающего толкни“. Переход от подобострастия к злорадству – вот истинное клеймо раба».
– Принес показать, говоришь? Ювелир-р... – Он стянул с руки перчатку, вторую. – Надевай...
Сулверш подскочил, натянул на командора перчатки, найденные в ракете. Детекторы лопнули с характерным шелковистым треском.
– Убедился? Запроси Сторожевой, что дал анализ.
– Так что рано, ваш-ш... Не долетели еще, – убитым голосом пробормотал Сулверш. – Вашусмотрительность, я подаю рапорт. Ну, об отставке...
– Не принимаю. Ты мне нужен, – отрезал командор Пути. – Ракету проверил? Топаем на Большой Сверкающий.
Он знал, что делает. Анализ в лаборатории Охраны выявит подложность детекторов, найденных Сулвершем. Раз так, перчатки самого командора настоящие. И командор настоящий, не подменыш. Сулверш окажется кругом виноватым. Это он проглядел посторонние предметы в личной ракете Джала. Он, начальник Охраны командора, прозевал заговор, а раз есть подложные перчатки, то есть и заговор. Наконец, он дважды осмелился заподозрить подмену, когда ее не было, и тем нанес своему принципалу тяжкое оскорбление.
В ракете господин Сулверш сидел тихо, как пойманный зверек. Перед стартом поднес ко рту таблетку «антиграва» – в ожидании обычных штучек с ручным управлением. Командор сказал:
– Спрячь. Пойдем на тросике.
«Тросиком» на пилотском жаргоне называлось автоматическое управление. Взлетели. Двигатели легонько перетолкнули ракету на большой эллипс, встречный с орбитой Сверкающего. Командор Пути тем временем отдыхал, вытянувшись в прохладном скафандре. Насладившись прохладой и невесомостью, обратился к офицеру:
– Сул! Говори без чинов. Я слушаю.
Сулверш, как улитка, потянул голову в шлем:
– Вашусмотрительность! Ну... Я затрудняюсь.
Тогда Джал заговорил сам и разбил последние надежды начальника своей Охраны. Объяснил ему, что заговор против Великого командора существует. Что приказ, данный Сулвершу Шефом – удвоить бдительность, – и вызван заговором, а обнаружил оный не кто иной, как господин Глор. Что парадные перчатки надеты Глором по просьбе командора, дабы чхаги принимали Глора за своего агента, которому поручено
Круг лжи был замкнут. Большая ложь должна содержать элементы правды. Запутанный в ее сеть, начальник Охраны – единственный бдительный человек в окружении командора Пути – становится безопасен.
Остаток дороги командор отдыхал. Пошевелился только один раз – чтобы переложить катушку микрофильма, отснятого роботом, в нагрудный карман своего скафандра.
