Меня зовут Майкл Симмонс. Я женат на женщине по имени Элисон, и у нас есть дочь, семилетняя Ханна, на которую мы с женой нарадоваться не можем. Мы живем на Корнуолльском побережье, возле деревушки под названием Саутвелл. Наш дом располагается в полутора милях от нее. Это скромное, но более чем достаточное для нашей семьи каменное строение с акром прилежащей земли, которая отделена от остального мира лесом и выходит к морю. Дом дарит нам иллюзию уединения, но в то же время находится в пределах слышимости колокольного звона. Идеальный компромисс. К тому же при всем старании нам не удалось бы найти более красивого места для жизни, чем Саутвелл, уютно раскинувшийся в холмистой местности, известный своими крутыми улочками и переулками и окруженный бескрайними зелеными просторами. Для детей ничего лучше не найти. Даже в сырые зимние дни он сохраняет свою особую красоту. Воздух здесь чист, мы гуляем вдоль обрывов, а в летние месяцы плаваем и ищем на пляжах янтарь. Машины ездят по узким дорогам с особой осторожностью, и все знают друг друга по имени.
Сейчас я на пенсии, куда меня отправили раньше срока из-за небольших проблем со здоровьем: сердечный приступ, но я отделался легким испугом. Наша семья живет в достатке, не приближаясь к границе настоящего богатства. Сфера изящных искусств приносила мне довольно неплохой заработок. Я отдал этому бизнесу почти двадцать лет жизни: сначала служил в агентстве, позже, когда заработал себе имя и собрал достаточное число контактов, продолжил в качестве арт-дилера на фрилансе. Я представлял небольшую, однако не то чтобы незначительную группу талантливых деятелей искусства, в основном художников, но и скульпторов тоже, среди них был даже один практически известный концептуальный художник из Литвы. И все же я совсем не скучаю по бумажной волоките и в целом считаю, что жизнь бездельника идеально мне подходит, хотя время от времени меня тянет вернуться к работе, когда на кону стоят хорошие деньги или я чувствую себя обязанным взяться за дело. Я выступаю необходимым посредником: чаще всего пишу письмо или одним телефонным звонком знакомлю кого-нибудь из моих прежних клиентов с художником, связь с которым еще не успела прерваться.
Так мы и перебиваемся за счет накоплений, пенсии и этого нестабильного дополнительного дохода.
Мы с Элисон познакомились в довольно зрелую пору жизни. Мой возраст приближался к сорока, она была года на три моложе. Одиночество в ту пору приносило нам обоим своего рода непритязательное удовлетворение. Я, как и многие холостяки среднего возраста, успел смириться с тем, что любовь – или нечто хоть отдаленно ее напоминающее – обошла меня стороной. Эли была когда-то замужем, но неудачно. Такое случается. Сближение стало сюрпризом для нас обоих. Наверное, наше счастье могло бы быть более полным, но живем мы и правда хорошо.
Элисон родом из Ирландии, что добавляет нашему существованию особый колорит. Она родилась в небольшом местечке в графстве Уиклоу, милях в двадцати от Дублина. С тех пор эту деревню полностью поглотила столица и ее стало не узнать, но в прежние годы расстояние в двадцать миль, наверное, ощущалось совсем иначе, и поэтому речь Элисон сохранила странный деревенский акцент, легкое растягивание определенных слов. Иногда она скучает по дому, по природе и сельской местности в целом, по размеренному ритму и плавной жизни, но находит успокоение в том, что мы живем недалеко от мест ее детства и нам удается летать в Ирландию дважды или трижды в год. Мы снимаем коттедж в Коннемаре или графстве Клэр, ходим по барам, исследуем Буррен или острова. Элисон хочет, чтобы Ханна знала свои корни и чувствовала себя как дома в тех местах. Думаю, это правильно.
