– А ты обещай не нервничать, поезжай домой. Я теперь в порядке.
– Точно? – не верит, но видно, что очень устала. Нервничать устала, ждать.
– Двигай домой. – Улыбнулась я.
На выздоровление шла быстрым темпом. Врачи удивлялись, а я вполне радовалась жизни. Конечно, и в моей душе, и у Васьки было множество вопросов, но мы договорились, что обсудим, когда выйду из больницы. Даже телефон отказалась принимать, пока лежала в общей палате. Читала книжки, писала стихи (пыталась), смотрела телевизор на посту, но не хотела ничего знать. Каждый день меня навещали родственники и Васька и не давали загрустить.
В день выписки я уже собрала все вещи и сидела на кровати, болтая ногами. Всё закончилось, можно домой. Никто не знает, что меня выписывают на день раньше, иначе столпились бы здесь.
– Привет! – Открылась дверь палаты и показалась голова Тимура.
– О, Тимушка, а тебя каким ветром? – настроение было доброе и позитивное.
– Медицинским. Передали, что тебя сегодня выписывают, вот решил поговорить, а то ж иначе Васелина поймает и свяжет. – Улыбается, а глаза серьезные.
– Садись уже, друг старый, будем вместе ждать. – Я указала на стул напротив.
– Благодарю.
Молчание. Минута, две.
– Ермила, задавай уже свои вопросы.
– А ты ответишь?
– Попробую.
– Она жива? – Тимур понял о ком я. Вроде и спрашивать нужно по очереди всё, например, откуда он вообще знает о случившемся, только вот интересует меня совсем не это.
– Не совсем.
– То есть?
– Ермил, понимаешь, я догадывался, что может произойти что-то страшное, видел поведение Ульяны. Она знала о Васелине, она давно строила план мести. Всё так совпало.
– Поэтому ты с ней жил?
– Скорее, знал, на что способна. После того, когда узнала, что бесплодна, совсем стала не управляема. Я пытался контролировать её. И когда вы обе пропали, сразу понял, кто виноват.
– Откуда узнал?
– Вообще-то она мне нужна.
– Кто из двух?
– Ера, не тупи. Васелина, конечно же. И она скрывала шестнадцать лет, что у меня есть дочь!
– Так, давай в своих отношениях вы разберетесь сами. Пропали мы и что?
– Не включай следователя. Вышел на местонахождение Ульяны только в ТОТ день.
– Ты был ТАМ?
– Да.
Я понимаю, что интересуют меня Орестов и Призрак.
– ЧТО видел?
Тишина. Тимур не может совладать сам с собой. И так карие глаза горят черным пламенем.
– Ульяна билась в припадке прям на земле будто в тумане, кричала, выла. Подбежал к ней, но всё стихло. Она без движений лежала, сжав кулаки. Позвал, не отозвалась. А потом из школы (о, и это знает) вышел парень, неся тебя на руках.
Я зажала рукой рот. Орестов не бросил, пытался спасти получается.
– Он сказал, что стреляла именно Ульяна, и там же в коридоре Васелина без сознания. Я побежал за ней. По пути вызвал наряд и медиков. Майкл на своем автомобиле помчал в больницу, я вынес Васёну и погрузил к себе в машину. Но она очень сильно напичкана какой-то гадостью наподобие снотворного, но более сильного и не приходила в себя. Нужно было еще Ульяну караулить. А там всё и закрутилось.
– Она жива?
– Да, но теперь в спец учреждении.
– То есть?
– В «психушке» Ульяна. Никто не знает, что с ней случилось, но она больше никого не узнает, ни на какие вопросы не реагирует. Не «овощ», но далеко от этого состояния не ушла. Ермила?
Я вопросительно смотрю, ожидая вопроса.
– Что с ней? Что это был за туман? Он был неестественный! Не белый, а огненный! Будто горела заживо! Но ни одного ожога на теле врачи не обнаружили. Уля просто сошла с ума.
– Ты хочешь услышать мою версию? Так не поверишь всё равно.
– Попробуй убедить.
– Тимушка, не стоит. Считай просто, что она действительно «слетела с катушек». – Если скажу ему, что «Урода» пытался убить Призрак, то отправлюсь следом в «здание с желтой крышей».
– Ты что-то знаешь? Что с вами случилось?
– Тимушк, давай ты свою «сказку» до расскажешь?
– Ок. Только особо нечего. Ты в реанимацию, Васелину откачивать от «отравы», Ульяну сразу в «лечебницу».
– А Орестов?
–Это Майкл как понимаю?
– Да.
– Привез тебя в больницу, всю операцию просидел под дверью реанимации, курить постоянно ходил, психовал.
– Ты там тоже был?
– Да, врачи Васелине прочистили организм, она снова уснула.
– А Орестов?
– Да что ты его всё по фамилии-то?! Мне казалось, что от количества никотина и кофе Майкл сам окажется на соседней от тебя койке.
– Так нервничал? – Не особо верится, что мой несостоявшийся враг так сильно был озабочен моей судьбой.
– Зачем этот сарказм, Ермила?
– Неважно. – Как бы не злилась, а вспомнились голубые глаза, которые светились даже в темноте.
– Зря ты так. Он до последнего ждал окончания операции.
– И потом сбежал. – Не вопрос, утверждение.
– Врачи сообщили, что всё прошло успешно, что жить будешь. И да, Майкл уехал домой. Он сказал, что тебе не нужно его видеть.
– Заботливый какой!
– Перестань. Вот и всё. Теперь знаешь.
Тимур встал со стула. Пожелал мне удачи и направился к выходу.
– Тим? – Обернулся, ожидал.
– Она тебя любит. Сильно. И Лизавету скрывала назло, чтобы ты не ради ребенка, а ради её самой вернулся.
– Спасибо, Ермила, но я сам разберусь. – И вышел из палаты.
