Я резко перестаю шевелиться. Этот человек редко звал меня по имени. Что-то новое. И не должен был спасать. Но нет, вот мы уже лежим на грязном школьном полу (пока меня тащил сам поскользнулся) и молча смотрим в потолок. Два человека, которые ненавидят друг друга. Мы больше никогда не должны были увидеться. Я его предала, предала некрасиво, мерзко. Он вычеркнул в ответ из своей жизни. Предательство нельзя прощать, а он сдавался. Но не в последний раз. Сам поставил точку. Правильно. Он сильнее и умнее. Только вот теперь мы играем не в шахматы, а в карты, которые раздал нам кто-то неведомый. И выхода не найти, так как нет входа в наличии.
Я поворачиваю голову, он смотрит в потолок. Протягиваю руку, пальцы запутываются в волосах. Такой чужой, такой родной. Оказывается, вот те ощущения, когда что-то очень нужное потерял, а потом бах и обнаруживаешь в непредсказуемом месте.
– Что ты делаешь? – Возмущается, поворачивает голову ко мне. Голубые глаза стреляют искрами. Не может прямо смотреть. Никогда не мог.
– Орестов, всё-таки ты придурок. – Мягко отвечаю я.
– Да ладно? Это вместо «Спасибо, мой повелитель»? – пытается шутить в своем стиле, а взгляд серьезный.
– Спасибо. – Мои пальцы теребят его мочку уха.
– Зачем ты ко мне пристаешь, Чудовище?
– Хочу так.
Я переворачиваюсь на бок, оказываюсь совсем близко. Была не была! Приподнимаюсь и целую. Серьезно … долго … в губы … Жадный, голодный ответ. Прижимает к полу, целует в шею. Тяжело дышу, не хватает воздуха. Обвиваю руками, цепляюсь ногтями за куртку. Скучала, ненавижу, хочу. Целует дерзко и зло. Мы не друзья. Мы – враги, которые готовы целоваться в заброшенном доме. Не отпускает, прижимает сильнее. Понимаем оба: не миновать. Пол холодный, ветер по телу. Орестов горячий, прикосновения обжигают. Почему не отталкивает?! Он должен быть правильнее! Но нет!
Встает с пола, рывком поднимает меня. Молча ведет за руку на выход. На ходу снимает с «сигналки» автомобиль. Я даже не пытаюсь сопротивляться. Распахивает заднюю дверь, разворачивается ко мне и целует. Теперь он сам первый. Вот теперь его не остановить. Сейчас чувствую его боль и грусть, время между нами. Знаю, что как была пропасть, так и останется, но в настоящий момент он мой и только мой! Ласкает, целует, рычит. Отвечаю взаимностью. С моей курткой справляется быстро. В машине тепло. Брючный костюм летит на переднее сиденье. Джинсы и клетчатая рубашка туда же. Мы, наши тела помнят друг друга … Когда-то мы любили друг друга … Теперь это сказка … Только наша сказка …
… Спустя время мы сидим на заднем сидении его зеленого «Фольксвагена» (зачем такой покупать надо было?), курим и молчим. Мы хотим спросить, как жили всё это время, но оба понимаем: смысла нет. Каждый жил своей жизнью, работали, любили, грустили и так далее. Вон, я даже познакомилась с Цербером, который теперь только понимаю, мне был вполне чужим человеком. Это если не считать, что он погиб. В эту мистику с Призраком уже и не верится – просто кошмарный сон в странном месте. А по факту есть отдельно я и есть он, Майкл Орестов, который истинный городской житель к тридцати годам зачем-то перебрался в дикую средневековую деревню-общину и живет там относительным отшельником с собакой, котом, шахматами и чужой дочерью.
– Орестов? – Я повернула голову и дотронулась до его ладони. Шрам в виде ровного круга нервно запульсировал. – Прости, Майкл, скажи, зачем тебе это всё?
Он понял, даже шутить не стал.
– Eё отец прислал мне письмо, что школу хотят закрыть, что у него проблемы со здоровьем, а Алекса ещё ребёнок. Когда-то он очень выручил меня, теперь была моя очередь.
– Но ты не успел?
– Не перебивай! – глубоко затянулся сигаретным дымом. И все-таки он необычный, хоть и злится. – Да, не успел. Но он предупреждал о таком исходе и заранее составил дарственную на дом в мою пользу. У меня есть связи, поэтому удочерить девочку проблемы не возникло. Приехал, а здесь управляет этот упырь.
– Староста?
– Да. Я в их секту не лезу, но Алексу в обиду не даю.
– А если это он и закрыл?
– Не моё это дело.
– А почему тогда про детей заставил выяснять? – Я начинала злиться.
– Не заставил, а попросил.
Я недовольно хмыкнула.
– Алекса, народ нервничали долго. Да и действительно странная ситуация. Еще и лес этот. Насколько я циник и атеист, но действительно был поражен, как можно плутать столько. Кстати, не зря тебя с собой взял, чудище ты моё Лох-несское. Смогли всё-таки ж проехать. – Мерзкая улыбка сбила меня с пути, а большая лапища уже легла на моё бедро. – Времени у нас ещё много.
– Ага, вся жизнь прям. – Я ухмыльнулась, а сама уже разворачивалась всем корпусом к своему несостоявшемуся врагу. Мы должны друг друга ненавидеть, а, вместо этого, сексом занимаемся в его авто. Снова горячие дерзкие поцелуи, покусывания и рычание.
– Ты скучала. – Не спрашивает, утверждает.
– Отвали. – Рычу в ответ.
– Успею … – Больше мы не тратим время в пустую. Оба хотим. Оба голодные. Всё как раньше, только по-другому …
