— Я выходил. Но об этом некому.
— Ты что? — От удивления Ниязи закашлялся.
— Я вижу духов, ты забыл? Конечно, забыл, все же считают меня неизмененным, таким, какого не коснулся суер. — Бекир поправил ритуальную кучку.
— Я решил проверить, действительно ли существует джадал.
— Я ошибся, в тебе станет безумие отравить Сашу Бедного, — от восторга Ниязи даже свистнул, — и что ты видел?
— Немного, — Бекиру так надоело постоянно обсуждать смерть
Полномочного, что он решил признаться. — Было темно. Йылдыз закрыли облака.
Я вышел к дому Серова, увидел движение у Дерева Боли. Думал, что это джадал. Но нашел только мертвого Старшего Брата. А потом побежал домой, потому что началась буря.
— Ужас, — покачал головой Ниязи. — Утром я видел кровь. Тело лужи.
— Я тоже в нее влез. Пришлось соврать Ма, ходившего во сне. Чтобы она не психовала.
— И что, она не психовала?
Бекир пожал плечами, словно говоря: «А сам как думаешь?»
— Хорошо, что все-таки будет Андыр-Шопай. Неизмененная жертва отвратит зло. — Ниязи сделал охранный жест и вдруг испуганно посмотрел на друга. Бекир все еще задумчиво рассматривал зажигалку.
— Но ты же наш, — по-своему понял его молчание Ниязи. — Несмотря на то, что ты неизменен, ты наш неизменен. Тебя никто никогда не сварит. И Ма не позволит тебя коснуться. А Саша Бедный ее послушает.
Бекир метнул на него грозный взгляд.
— Давайте уже завершать. Должны вызвать ана-арахну. — Он снова склонился над бумажкой. — Я начну, а ты продолжишь.
Ниязи вздохнул. Бекир поджег кучку. У носа ударил запах жженого меха.
— Айя десем ярашир, айненны, — громко произнес неизменный киммерический мальчик.
— Гуль багчан ичинде, айненны, — подхватил Ниязи. — Алтын бешик ярашир, айненни.
Огонек пожрал мех и опрокинулся на косточки. Бумага тоже начала обугливаться. Лоб Бекира укрылся потом, рубашкой расползлись темные пятна.
На мгновение воцарилась тишина. Немного пронесся ветерок. Ниязи испуганно съежился и, как всегда, когда боится, не смог сдержать язык:
— Ты уверен, что обычная колыбельная может разбудить ана-арахну? Может, Шейтан тебя обманул?
— Про слова не он сказал, а Тетя Валька. Ниязи, ты, как обычно, не можешь помолчать. Хорошо, что догорело, иначе бы все испортил.
Бекир пучками взял пепел и развеял. Ничего не произошло. Ниязи выдохнул с облегчением, тут земля едва вздрогнула, а на месте черного пепла образовалась маленькая аккуратная норка.
— Уху! — пропел Бекир. — Ана-арахна приняла жертву.
Он достал фляжку и протянул Ниязе. Мальчик-лисенок жадно присосался к горлышку. Свою воду он выпил еще на подходе к юрте Бекира.
— Эй, мальчик-мазунчик, я понимаю, что у Азиза-бабы много воды, но у меня это последняя. А тут уже и пыль собирается.
На горизонте, возле скаленных ребер, вылезших из земли после последней бури, прокатилась пыль. Глаза Ниязи расширились. Больше всего он боялся быть застигнутым самумом в Деште.
Бекир ободряюще улыбнулся, спрятал фляжку и достал из кармана шарик из глевкого сока юкки с навязанной нитью и небольшую банку. Размотал шнур и спустил шарик к норке. Теперь оставалось ждать.
Ниязи присел рядом. Бекиру показалось, что земля едва вздрогнула. Но он сосредоточился на норе. Наконец нить дернулась. Бекир нашрошился, как кхартал, услышавший добычу. Осторожно приподнял и достал небольшую — размером с ладонь.
— паучиху. Четверо темных сверкающих глаз с ненавистью смотрели на ребят.
С нижней части отвратительного тельца свисал полупрозрачный мешок с ярко-синей жидкостью.
До того как ана-арахна догадалась отпустить шарик, Бекир стремительно выхватил нож и точным ударом обетил пузырь. А потом осторожно отпустил паучиху в норку.
— Вроде бы всю жизнь это делал, правда? До нового свечения Йылдыз она снова его отрастит. — Бекир не любил даром обижать живое.
Он спрятал яд, поднял глаза на Нияз и замер. Его испугало лицо друга. Маленькие глаза округлились и смотрели куда-то за левое плечо Бекира. Земля вздрогнула и стала вытекать из-под ног. Бекир успел обернуться к тому, как почувствовал, что его затаскивает в сыпучее воронку. Над ним нависло огромное членистоноге чудовище. Сплюснутую голову ракоскорпа увенчивали острые усики, изо рта торчали клешни, одна была обрублена. Десятки лапок потянулись к Бекиру, как белые блестящие зубы. Урод вытянулся вверх и приготовился к прыжку.
Бекир вовсю забил ногами, но опоры не находил.
— Ниязи! Помоги! — закричал парень. Его ботинки неизбежно приближались к центру ямы.
Ниязи отбежал на несколько шагов и теперь как очарованный наблюдал за борьбой в центре обрушения.
— Ниязи! — крик резко оборвался. В последний момент Бекиру удалось перекатиться и избежать клешней. Ракоскорп продолжал барахтаться в глине.
Бекир сполз еще глубже, вспомнил нож и бросил его в уродину. Раздался стук, как от удара о камень. Ракоскорп даже не заметил. Обвал затянул сухое деревце, и это спасло Бекира. Он закричал, схватился за ветки и с какой-то невероятной ловкостью опрокинулся за край обвала. Наконец Ниязи подскочил к другу и помог выбраться из ямы.
