Мария Куликовская — мультимедийная художница, архитектор, перформер-акционист, лектор и куратор. Родилась (1988) в Керчи, АР
Крым, Украина. Имеет активную гражданскую позицию, выступает против оккупации
Крым на всех площадках.
Большой юг соли. Более тонкий день, в котором вещи снова с именами.
И только то, что побывало нами, плодами уже не ускользнет нигде.
Оно теперь — прозрачная высота, где дом дождя и ласточьи крики.
И ранки похожи на снятие с креста,
и вечера, как проводы навеки.
Над полем крови меняется свет, любовь и ярость каждый день растут вглубь.
Эту странную землю унаследуют дети.
Мы тоже были как дети. Мы бы могли.
Но не всем можно дойти.
Большой юг. Ворота соли белые.
Вечерние птицы греют животы о теплые ветки.
Сержушка пошатнулась и пришлась на одну ногу. Талавиру понадобилось мгновение, чтобы понять: голень женщины проглотила земля. Почва превратилась в острые белые зубы, сомкнувшиеся под ее коленом.
— Нас атакуют! — раз закричала командирка, и площадь накрыло взрывами.
«Шейх-Эли должно быть пустым. Вспышки уничтожили все живое», — роилось в его голове.
Руки действовали быстрее разума. Целей было многовато. И все казались невозможными, абсурдными, слишком ужасающими, чтобы быть реальными. Из руин хлынули уроды, когда-то являвшиеся людьми. У некоторых было несколько пар рук, другие —
дополнительные головы, животные туловища, звериные кожу и когти. Они действовали быстро и жестоко — вгрызались в глотки, разрывали Братьев голыми руками и бежали дальше.
Однако больше всего поражали ходячие трупы. Эти существа еще сохранили человеческий облик, но их тела покрывали язвы, кожа свисала с пальцев длинными кровавыми соплями, глаза зияли черной пустотой. Слепые, разрушенные, они нападали так, словно это был последний приказ мозга, который тоже медленно превращался в слизь.
Монстры бросали камни и бутылки с зажигательной смесью. Талавир успел заметить, как несколько десятков неповоротливых чудовищ свалили с ног одного Брата.
Слева упали еще двое.
Талавир взбешенно стрелял, но чудовища не считались с шаром. Если кто-то и падал, то за ним последовали другие.
На груду камней выползла женщина с туловищем ящерицы.
Она хищно разинула рот и облизнулась длинным змеиным языком. Брат М-14 наставил на нее автомат, и это была ошибка. Талавир вскрикнул, предупреждая: М-14 слишком близко, если чудовище разорвет — заденет и его.
Талавир схватил камень и с криком бросил в чудовище. Пусть подползет поближе к нему. Чудовище лишь на мгновение остановило на нем взгляд, словно он был частью пейзажа, и развернулось к М-14. Винтовка в руках М-14 задрожала. Тот колебался только мгновение, а потом неожиданно наставил дуло на Талавира.
— Нет! Что ты делаешь? Это я! Твой брат!
М-14 выпустил очередь. Талавир почувствовал, что падает. Увидел, как засветилась женщина. Из-под ее лап вырвались искры, пульсирующее брюхо разорвалось, град камней накрыл все вокруг.
Он проснулся через несколько часов. А может, прошло несколько лет. Вокруг царила тишина. Перед глазами прыгали красные пятнышки, в горле колом стоял вкус соленого железа. С небом творилось что-то невероятное. Там, где должны быть звезды, разлилось розовое марево. Оно менялось, каждый раз складываясь в новые узоры, как северное сияние. Только здесь, в Киммерике, это было невозможно… А потом пошел снег. Причудливый бледно-розовый снег. Талавир чувствовал, как хрусталики садятся на него, прошивают кожу, врезаются в каждую клеточку. Проникая, они что-то в нем меняли. Талавир понял, что произошло с людьми Шейх-Эли.
Талавир не почувствовал страха или угрозы. Он даже попытался поймать
«снежину» языком и, к своему удивлению, почувствовал горький вкус соли. А потом — он мог поклясться — услышал голоса. И снова закрыл глаза.
— Эй, хабиби, ну-ну, милый, это только кошмар. — Чьи-то пальцы коснулись его плеча. Талавир едва удержался, чтобы их не сбросить. — Ну-ну-ну, — Руфь говорила с ним, как с ребенком. — Ты на Матери Ветров. Это просто еще один сон.
Лицо М-14 растаяло в маре сна, хотя привкус соли никуда не делся.
Знакомая вибрация никогда не спавших механизмов успокоила. Мать Ветров была старой подлодкой, теперь силой научного гения Гавена Белокуна парила над когда-то ароматными степями Киммерика, которые после Вспышек, после катастрофы превратились в засоленный мертвый Дешт.
Станция закряхтела. С низкого потолка побежала струя ржавчины. Они снова набирали высоту. Внизу началась очередная разрушительная буря. До Вспышек они были пылевыми, а теперь несли смерть — суйер, изменяющее и убивающее вещество.
Сквозь круглое грязное окно в маленькую комнату проникал серо-розовый свет, словно они действительно были под водой. Талавир потянулся.
— Ты действительно веришь, что эта махина когда-то ходила по дну океана?
