самая большая птица Дешту. Его вызвали тогда, когда требовалось срочно преодолеть большое расстояние. Итак, сегодня кто-то улетит. Но кто и куда?
Сирены взвыли. «Чертов Мато Дуковач», — поморщился Белокун и подал знак
Сфени. Женщина подпрыгнула к Талавиру и бесцеремонно потянула за рукав.
Талавир сопротивлялся, ему так ничего и не сказали! — но разговор был завершен.
— Ты получишь ответы, — пообещал Белокун и крикнул Сфене: -
Готовь его!
Первая Зрачок вытолкала Талавира за дверь.
— Поздравляю, ты сдал экзамен, тебя ждет Дешт. — Сфена легонько толкнула его пальцем в грудь, словно уже выпроваживала из Станции. -
Обещаю, это будет больно.
Первая Зеница завела Талавира в один из кабинетов Медицинского отдела, показала на кушетку и с звоном открыла стеклянный шкафчик, стоявший в углу, не нашла нужного и снова закрыла дверцу. Стекло только чудом не разлетелось. Сфену подбрасывало от ярости.
— Откуда ты знал, чьи документы искать в афизе? Кто сказал, что в Деште умер именно Рябов? Руфь? Она шарила в моих бумагах? — От жевания уха в уголках ее губ выступила красная слюна.
"Он мне снился с самого пробуждения", — мысленно ответил Талавир, но этот ответ ей бы точно не понравился.
— Случайно. Вспомнил его лицо, — соврал Талавир.
— Ты ничего не помнишь, — огрызнулась Сфена.
В комнату незаметно вошла медицинская сестра в хиджабе. Сфена заметила
ее присутствие, только когда женщина неосторожно толкнула Первую Зрачок объемными бедрами.
— Поставь здесь! — крикнула Сфена.
Женщина с поклоном опустила на столик завернутую в бумагу банку, выпрямилась и поправила платок. У нее было блестящее, как смазанное маслом янтих, лицо. Талавиру показалось, что там, где ткань прислонялась к коже, он увидел обнаженное мясо. От женщины пахло, словно от ларька с пряными травами. Но этот аромат скрывал вонь гнили.
— Тебе очень повезло, — уже гораздо спокойнее прогугнявила Сфена.
— При других обстоятельствах ты должен еще несколько месяцев быть под наблюдением. Суйер мало изучен. То, что ты проснулся после нескольких лет комы, ничего не доказывает. С тобой может произойти что угодно и когда угодно. Погибший Брат Рябов был из твоего отряда, тоже попал под первый суер в Шейх-Эле и тоже спал в коме. Вы с ним последние из вашего отряда. Остальные давно погибли. А вы выжили и стали просыпаться. Сначала он теперь ты. Если ты хочешь спросить, почему именно сейчас, спустя тринадцать лет после Шейх-Эли, то у меня представления нет. Нам нужно не бросать тебя вниз, а провести побольше тестов. Но Белокун считает, что только ты сможешь понять, что произошло с Рябовым. Его не пугает даже твоя амнезия. Эта миссия может изменить твою жизнь. Из сломанного испорченного Брата ты получаешь шанс стать полноценным членом государства. Конечно, если тебе станет ума не окончить, как Рябов. — Сфена надела резиновые перчатки и придвинула к себе банку, которую принесла закутанная в хиджаб. — Советую не доверять местным. Они не те, кем могут казаться.
Пока Талавир размышлял над ее словами, Первая Зеница кивнула медсестре и схватила его за руки. Сфена молниеносно вытащила из банки какую-то скользкую
существо и бросила в лицо Талавиру. Он даже не успел среагировать. Лоб опоясал боль. Талавир попытался вырваться. Содрать
существо с лицом. Но женщина в хиджабе была удивительно сильной.
— Перестань извиваться. Это манкур. Он уже проник.
Талавир почувствовал, что хватка стала слабее, вскочил с кушетки и посмотрел в стекло. По центру лба пульсировала звезда. Берега раны затянуло розовой слизью.
Манкур смахивал на медузу или затянутый бельмом глаз.
— Что это такое?
— Ты глухой? Монкур. — Сфена сняла варежки и показала банку.
На дне лежало существо, напоминавшее жабу — у нее было скользкое распухшее тело, покрытое волдырями и разноцветными точечками. Сфена коснулась спинки бакасы, и в лоб Талавира словно ударили током.
— Эй, надо предупреждать, что вы собирались засунуть в меня это. -
Талавир едва преодолел соблазн потереть манкур.
— И что тогда, ты не согласился бы спуститься в Дешт?
«Она знала. Знала, что и это бы меня не остановило». Талавир заметил, как
Сфена поморщилась, вытащив пальцы из банки.
— Тебе тоже не нравится ее касаться?
— Бакаса тянет суйер, а еще позволяет чувствовать твои мысли. — Сфена хищно улыбнулась, вытерла пальцы о край кушетки и приказала женщине в хиджабе вынести банку с бакасой. Когда за медицинской сестрой захлопнулась дверь, наклонилась к Талавиру и облизала острые зубы. — Ты очень самоуверен, как на проспавшем тринадцать лет и представления не имеет, что здесь происходит.
Белокун — выдающийся ученый, но кое-кто в окружении Языка думает, что его звезда закатилась вместе с исчезновением доктора Мамая. Что важно, что действительно важно — это оружие, которое разработал Мамай.
— Оружие? — в голове Талавира зашевелились туманные отрывки разговоров
Руфью. До своего исчезновения во время Вспышек Мамай разрабатывал тайное оружие. Уже совсем по секрету Руфь поведала, что это оружие и привело к катастрофе. — Но ведь никто так и не узнал, что именно он изобрел или узнал?
