исследовать феномен суету, охранять власть Старших Братьев и защищать край от мутированных. По приказу Белокуна к Матери Ветров для экспериментов регулярно доставляли интересные экземпляры из Дешту — урод с невероятными изменениями.
Талавир пытался сосредоточиться на докторе, но взгляд постоянно цеплялся за картинки на стенах. Они беспокоили.
Над диваном висело схематическое изображение дома. Над кривым дымоходом светило розовое, искривленное суетой солнце. Рядом росло большое дерево. На соседнем рисунке это самое здание было изображено крупным планом. В окне второго этажа застыла черная зубастая тень. На другом рисунке море выбросило на берег обломки галеры. Повсюду лежали тела, чудовище со зверской головой тащило на плечи добычу — девочку с синими глазами. Еще на одном рисунке возвышалась гора, внутри которой была замурована колыбель.
— Нравится?
— Это нарисовали дети из Медицинского?
Вызывающий вопрос. Все знали, что в Медицинском проводят эксперименты над мелкими уродами, детьми их никто не называл. Им бы не разрешили рисовать.
Белокун молча взял со стола коробочку, вытащил колоду и положил на стол несколько карт. Снова посмотрел на Талавира. Он ожидал реакции.
— Что это значит? — Талавир посмотрел на карты, они повторяли детские рисунки на стенах.
— Кто автор?
Белокун снова не ответил, но победно посмотрел на Сфену.
Талавир почувствовал, будто за него торгуются. Руководитель Станции будто только что выиграл какую-то пару у подчиненной. Адские губы женщины едва дернулись. Талавир напрягся. С одной стороны, это был обычный очередной тест от Белокуна; с
другой, к ним впервые присоединилась Сфена. Что же изменилось? И связано ли это с событиями в Деште, о которых упоминала Руфь? У Талавира зародилась надежда. Он действительно больше всего хотел спуститься вниз. Но Первая Зеница оборвала его ожидания:
— Он не готов. Я отыскала его в комнате памяти. Он рылся в архиве.
— Ты был в афизе? — Белокун с любопытством посмотрел на Талавира. — Что ты искал?
— Это неважно, он нарушил догмат повиновения, — перебила Сфена.
— Кто бы говорил о повиновении, — огрызнулся Талавир. — Я хочу знать правду. Мне надоело, что вы прячет мое дело. Даже без воспоминаний я остаюсь Старшим Братом. Я хочу знать, кем был в Шейх-Эли и что там произошло.
— Он… — снова начала Сфена.
— Подождите, — Белокун провел пальцем по разложенным картам и остановился на изображении взрыва. — Ты хочешь ответов? Что ж, начнем с первого вопроса. Эти картинки нарисовал доктор Мамай. Мы были знакомы с детства, а встретились в школе доктора Зорга.
«В школе доктора Зорга — в Лебенсборне», — догадался Талавир. До
Вспышек Старших Братьев был ряд научных станций по всей стране, куда они отбирали одаренных детей. Над ними тоже ставились эксперименты. Правда, они должны стать учеными, армией Зорга, а не солдатами.
— Мамай любил Киммерик. Знал его истории, — продолжал Гавен
Белокун. — Даже имя выбрал киммерицкое, вот причудливое Мамай, в честь какого-то местного хана. До Вспышек он был главным научным консультантом на Матери Ветров. Работал над оружием для Старших Братьев.
Талавир по-прежнему слышал истории о пропавшем во время Вспышек доктора. Но тогда многие исчезли. Чего Белокун рассказывает это именно сейчас? Как это связано с тем, что он нашел в афизе?
— Архивы доктора Мамая сгорели во время нападения засоленных, которое произошло через год после Вспышек. — Белокун вытер руки, словно даже воспоминание о атаке было ему отвратительным. — Хотя назвать эти каракули архивами было бы преувеличением.
Видишь, как он рисовал? Как шестилетний ребенок. Так и писал. Но пусть это не вводит тебя в заблуждение. Мамай был гением. Держал все здесь, — Белокун длинным скрюченным пальцем постучал себя по виску. — Поэтому его голова была так важна. Ты желал знать правду? Твой отряд сразу после Вспышек вышел в Шейх-Эли, чтобы найти доктора Мамая.
Талавир откинулся в кресле. Бумаги, спрятанные под комбинезоном, коварно зашуршали. Он пришел в себя больше месяца назад. Сколько ни расспрашивал, сколько искал правды о своем прошлом, ему никто ничего не отвечал. Почему сегодня?
— Что произошло в Деште? Вы кого нашли?
— Напротив, — казалось, Белокун только и ждал этого вопроса. -
Потеряли. Пришло сообщение, что в Деште, в поселке Ак-Шеих, погиб один из Старших Братьев. Сфена подозревает местных.
— Местных? Как это может быть? Они едва теплятся? Полуумные
существа, зависимые от нашей гуманитарной милости… — Что-то в глазах Белокуна заставило Талавира остановиться. Почему он так смотрит, будто ждет, что Талавир вот-вот сам найдет разгадку?
«Погиб один из Старших Братьев… А при чем здесь он — Талавир
Каркинос?»
— Кто погиб? — спросил Талавир и тут же понял, что уже знает ответ.
Он вытащил украденные в афизе бумаги и бросил на стол.
— Это он? — Под фото стояло «Рябов. Псевдо — М-14». — Это его убили?
Другого Брата из моего отряда? Он вышел из комы незадолго до меня. Как он очутился в Деште?
Белокун уже разинул рот для ответа, но неожиданно в кабинете потемнело. Окно накрыло тень исполинского крыла. Это был Птерокс.
