— Я? Дрожу? Прими стакан воды. Кому ревизия, а мне доход. Умный человек во всяком деле прибыль раскроет. Вот. — Василий отбросил штору и показал рукой в окно. — Смотри сюда. Видишь, сколько денег с неба сыплется. Это миллионы летят. Хочешь научу, как их поймать?
— Да уж учил однажды, — усмехнулся Никита. — Пункт первый: держись правой стороны. Я свою сторону знаю. Вот рационализация — это да. Мне бы придумать.
Никита задумчиво жевал ветчину.
— У всех корысть, — жарко шептал Василий, и слова его туманили голову. — Если я сам о себе не подумаю, никто не вспомнит, что вращается в жизни такой Васька Силаев. Я один, понял. Мне рассчитывать не на кого. И ты не думай, что о тебе кто-то заботу будет строить. Ты сам по себе. Посему — объединяйся со мной.
Они пили еще, и слова Василия плотно обволакивали Никиту, не давая выхода возражениям, притупляя их.
Такси повезло их сквозь снежный город, опять к тому дому, где они оставили самосвал. Два окна светились красным светом. Василий уверенно пошел вперед, открыл в темноте дверь, вторую, и они оказались в просторной, чистой горнице с низким потолком, с которого свисал красный шелковый абажур.
— Кто там? — послышался женский голос за стеной, и Никита вздрогнул, услышав его. Дверь соседней комнаты раскрылась, на пороге стояла Зоя, одетая в длинный малиновый халат. Увидев Никиту, она смутилась, захлопнула дверь и вышла через минуту в тугом шерстяном свитере и в темной юбке. Она подвинула Никите стул, и он сел.
— Располагайся, — подтвердил Василий. — Сейчас Зоя нам все организует, и будем культурно повышать уровень. — Василий кивнул на телевизор, который стоял в углу на комоде.
Зоя вышла на кухню.
— Придется подождать, — сказала она, вернувшись в комнату. — У нас газа нет, на керосинке. Сегодня я Никиту чаем угощу, а то все у него пила.
— Кстати, Зойка, забери эту ерунду. Не бойся, это премия. Никита может дать подтверждение. — Василий достал из кармана толстую пачку денег, распечатал ее, отделил несколько бумажек, сунул их в карман, а остальное протянул Зое. — Береги на свадьбу. Как только снег сойдет, будем играть свадьбу. Ох и гульнем, Зойка. На даче. На зеленой травушке-муравушке. Прощай, молодецкая волюшка!
Зоя молча приняла деньги и спрятала их в комод. Василий встал, с хрустом потянулся.
— Я пока вздремну для подкрепления бодрости. А ты, Никита, повесели Зою. — Он отдернул ситцевую занавеску, снял сапоги и лег на высокой железной кровати. Вскоре за занавеской послышался храп.
— Так я и живу, — сказала Зоя, смущенно и виновато глядя на Никиту. — Давно хотела тебя пригласить.
— Это скоро начнется? — спросил Никита, кивая на телевизор. Зоя повозилась у блестящего ящика, и он вспыхнул бледным лунным светом. Послышалась резкая музыка. Женщина в короткой юбочке быстро кружилась на льду, взмахивала руками, взлетала в воздух. Вот она разбежалась, прыгнула, крутясь, и присела.
«Это был тройной оборот, — говорил голос за экраном. — У Николь сильные толчки, но приземление ей не всегда удается. Надо полагать, судьи снизят балл за такой прыжок».
— Откуда это? — спросил Никита.
— Наверное, из Давоса, — ответила Зоя, не глядя на экран. — Первенство Европы по фигурному катанию.
— Красиво, — сказал Никита. — Смотри, куда забрались. Но и у нас в Медео, верно, не хуже.
Метель глухо завывала за окнами, крутилась над городом, а в Давосе сверкало солнце, и красивые женщины в облегающих костюмах чередой кружились на экране.
Зоя сидела спиной к телевизору и смотрела на Никиту. Наконец Никита заметил ее пристальный взгляд, удивленно уставился на нее.
— Он тебе рассказал? — шепотом спросила Зоя.
— Рассказал кое-что, — так же шепотом ответил Никита.
— И ты согласился? — Широко раскрытые глаза Зои в упор смотрели на Никиту.
— Еще не знаю.
— Началось уже? — раздался громкий голос, и в комнату вошла высокая старуха в темной шали. — Потуши свет, голубушка.
Старуха села перед Никитой, загородив лунный экран. Никита осторожно передвинулся в сторону. Зоя потушила красный абажур и вышла на кухню. Василий протяжно храпел за ситцевой занавеской.
Зоя вернулась в комнату, подала Никите чашку горячего чая и села по другую сторону старухи. Так они сидели и завороженно смотрели на мерцающий серебристый экран.
Двое мужчин раскатывали на льду широкий мягкий ковер. Внезапно в комнате вспыхнул яркий свет. Никита оглянулся и увидел Василия, который стоял босиком у стены, заломив с угрожающим видом руки, будто собирался бросить что-то в них.
— Нарочно не разбудила, нарочно, я знаю, — свистящим шепотом говорил он, грозя Зое узловатым кулаком.
— Садись с нами, Вася, — сказала Зоя с кроткой улыбкой. — Очень хорошая передача. А после кино будет.
— Одевайся, Никита Григорьевич, — коротко приказал Василий.
— Хоть бы чаю попил, — просила Зоя.
— Опаздываю. Поеду без чая, сама виновата.
Никита нехотя встал. Голова его все еще шумела от выпитой водки, и он схватился за спинку стула. Василий уже натягивал сапоги. Зоя подбежала, обхватила его плечи.
— Не надо, Вася, не надо. Прошу тебя. Куда вы поедете в такую метель? Не надо сегодня. Чует мое сердце...
