Штата особого у меня нет, вместе блюдем экономию. Я да шофер Петя и три счетных машинки последней модели — вот и все мое царство. Сижу в своем кабинете наедине с этой электроникой, кнопки нажимаю, — а результат сам выскакивает.
Однако не думай, что имею спокойную жизнь. У нас ведь как: где горит, туда мы и бежим.
Как-то загорелось. Васмих призывает меня:
— Выручай, Петрович. Стихия против нас, поставки опять сорвали. Вал горит. Никак не натягиваем в этом квартале.
Тут мне и явилось!
— Давайте, говорю, Огурцова разделим.
Васмих даже не сразу понял:
— Как так? Что это даст?
— А вал снова привлечем. Повторим его.
— Кого?
Нет, еще не понимает. Пришлось объяснять ему азы экономики. Рассказал для поучительности нашу железнодорожную историю с распиской на 200 тракторов.
— Только нынче, — говорю, — такой грубый трюк не пройдет. Теперь нужна работа тонкая, современная. Вот если мы завод Огурцова разделим на два самостоятельных — что будет? Заготовки от него пойдут на сборку, а сборка-то теперь выделена сама по себе. Значит, всю стоимость заготовок, весь предыдущий огурцовский вал там сосчитают повторно: Огурцов считал, и тут посчитают, получится вроде вдвое сделано. Прибор тот же, технология не меняется, а показатели по всем статьям поднялись.
Наконец-то понял мой Васмих, загорелся, давай скорей делить Огурцова.
Вот какое я открытие сделал. Оно, конечно, в бюро патентов не зарегистрировано, но положение я спас.
Выходит, не задаром я великого мастера Айвазовского до косточек изучал. Он свой «Девятый вал» повторил, мы — свой. У нас разве не творчество?
Тем временем мы дальше развиваемся... В другой раз Васмих призывает:
— Кого теперь делить будем? Плетнева?
— Можно и Плетнева. А почему бы нам к смежникам за помощью не обратиться. Они как раз запрос прислали для согласования. Хотят повысить цену на втулку с пятидесяти двух копеек до семидесяти трех. Дайте им «добро».
На этот раз он усек без пояснений:
— Ого! Получается, что мы на каждой втулке запишем уже не полтинник, а семь гривен. Большой ты спец, Петрович!
История закрутилась, доложу тебе, как в многосерийной ленте на голубом экране. Пошли мои дела гулять по свету. У моего шефа имеется друг — и тоже шеф, у того шефа свои круги и орбиты.
Слово за слово — и зацепилось. Повторение есть ведущий закон современной технологии.
Беру командировку в смежный главк. Еду в международном, на вокзале меня встречают с колесами, доставляют прямо на верхний этаж. Там уже нарзаны на столе расставлены.
Смежный шеф заявляет:
— Мы вас слушаем, Егор Петрович! Собрались исключительно в узком кругу, можете предельно открыться.
Читаю в ответ вступительную лекцию по новейшей экономике.
— Раньше, — говорю, — как работали? Гнали вал на своем горбу. Каждое предприятие все при себе имело, само себя обеспечивало, как при натуральном хозяйстве. А нынче, продолжаю, — все по-другому. Нынче у нас специализация, кооперация и прочие современные приобретения.
С другого конца стола слышится возглас:
— Это мы и без вас проходили. Зачем вы нам снова велосипед изобретаете?
Они, между прочим, эти самые мотоциклы, велосипеды и прочие житейские колеса как раз и производят. Отвечаю вполне пристойно:
— Велосипед давно изобретен, это точно, и я его заново открывать не собираюсь. А вот современную экономику велосипеда помогу вам изобрести, с этой целью и прибыл. Валы-то, говорю, бывают разные. Есть первый вал, есть второй вал, а то и третий, и четвертый...
Тот же голос:
— Привлеченный вал мы сами считать научились.
Настырный, видно, товарищ попался, до всего желает докопаться.
Председатель хотел настырного приструнить. Я же терплю, рукой знак делаю. И сообщаю:
— Все верно. Привлеченка — это теперь начальная школа. Но я вашу структуру тоже изучил. Вы, например, пробовали своего Петрушина разделить, как мы Огурцова разделили?
Ты заметил, Иван, я тоже произвожу на свет свою авторскую копию.
Настырный аж с места вскочил:
— Постой-постой, это же гениально! Значит, разделить с правом?..
— Именно! С правом юридического лица, со своей конторой и печатью. Чтобы все было, как у взрослых...
У присутствующих большие глаза. А я воодушевился, творю:
— Петрушин у себя на заводе имеет моторный цех, вот его и надо выделить с правом. Себестоимость двигателя у вас сейчас 450 рублей, а как моторный цех станет самостоятельным хозяйством, эти денежки и тот и другой себе запишут. Сколько тут огребете?
Они карандашами заработали: заготовки-де пойдут от Петрушина к моторщикам, там засчитают всю стоимость металла, добавят свою работу, готовый двигатель возвратится обратно к Петрушину на сборку...
Настырный уже высчитал:
— Семьсот тридцать рублей. Это же цифра! Откуда только у вас берется?
