– Входите, – говорит ему Нелла.
– Я не могу.
– Вам нужно что‐нибудь съесть, – настаивает Корнелия.
– Прошу вас, – добавляет Нелла.
Каспар позволяет затянуть себя внутрь дома. Он словно борется с чем‐то внутри себя, расхаживая туда-сюда, запуская пальцы в гриву волос.
– Тея писала мне, – наконец говорит Витсен. – Она спрашивала о цветах.
Нелла и Корнелия изумленно переглядываются.
– Тея вам писала?
– Это было после объявления помолвки. Сначала я подумал, что это как‐то связано со свадьбой, но она спрашивала, как самостоятельно приготовить настойки. Сказала, что очень благодарна за те, что я принес, и что она заинтересовалась ими.
– Настойки? – На мгновение в голове Неллы проносятся мысли о ядах, белладонне и болиголове, о чрезмерной дозе валерианы. – И… вы ответили?
Каспар болезненно морщится:
– Я был так занят. У меня не было времени. – Он лезет в карман и вытаскивает письмо.
У Неллы возникает ощущение, что она собирает племянницу по кусочкам. Это новая Тея, о существовании которой она и не подозревала.
Почерк Теи ни с каким другим не спутаешь.
«Настойки нам всем очень помогли, но я уверена, что процесс приготовления очень сложный, – писала она. – Это самое лучшее, что можно придумать: наблюдать, как из ничего прорастает семя. Стоять посреди фруктового сада и видеть, как плод твоего тяжелого труда расцветает».
Письмо датировано прошлой неделей. Нелла возвращает его Витсену.
– Вы должны оставить его у себя. Оно ваше.
Каспар берет письмо, он выглядит как человек, находящийся в полном отчаянии.
– Мадам, я сделал бы все, лишь бы помочь вам.
– Вы и так сделали достаточно, когда она болела, мистер Витсен. Мы вам так благодарны за вашу бесценную помощь.
– Если вам когда‐нибудь что‐нибудь понадобится, у Отто есть мой адрес.
– Будьте уверены, – Нелла успокаивающе кладет руку на его плечо; Каспар смотрит на нее, словно хочет добавить что‐то, но не смеет, – мы вам напишем, как только узнаем, где она.
Они смотрят вслед уходящему мужчине, и Нелла думает, что никакая настойка не сможет вернуть пропавшую девушку.
К десяти часам вечера того же дня тридцать человек из ополчения Святого Георгия и еще несколько, включая служанок из близлежащих домов Золотой излучины, разыскивают Тею. Семья не смогла найти девушку самостоятельно, поэтому ее объявили в розыск. Отто возвращается в сопровождении офицера, и Нелла впускает обоих мужчин в дом. Корнелия внизу на кухне подогревает пирог с курицей, чтобы Отто мог подкрепить силы.
– Сеньор Кобелл, мадам, – представляется офицер.
Нелла думает, что он молод, а впрочем, теперь так много людей моложе нее.
– Мы искали несколько часов, – говорит Кобелл. – И поиски были тщательными. Моим людям нужно отдохнуть.
– Но я заплатил деньги, – вмешивается Отто.
– Позвольте им поспать, сеньор Брандт, – качает головой офицер. – Отдохнув, они проведут весь завтрашний день в поисках.
– Но к тому времени мы до нее никогда не доберемся.
Кобелл проводит рукой по лицу:
– Мы ее найдем. – Помолчав, он продолжает: – Но вы должны настроиться на долгие поиски. Пока ваша дочь не хочет, чтобы ее нашли, дело осложняется.
– С чего вы решили, будто бы она не хочет, чтобы ее нашли? – спрашивает Нелла, вспоминая, что сказал Каспар этим утром в Старой церкви.
У нее ощущение, что с тех пор прошло недели две.
Кобелл хмурится:
– Если она хочет, чтобы ее нашли, зачем убегать?
Нелла мысленно вздыхает оттого, что он ничего не понимает. Он и вправду слишком молод. А Каспар все сказал верно: в человеке, который сбежал, всегда есть частичка надежды, что кто‐нибудь придет и спасет его от самого себя. Нелле и самой знакомо это чувство. Она лелеет надежду, что Тея не хочет, чтобы это продолжалось вечно. Она хочет, чтобы они нашли ее.
Нелла замечает, что Отто тоже устал, и думает о Вальтере Рибеке, о порочном содержании его записок и о боли разбитого сердца. Ее гложет совесть, что даже сейчас, при таких ужасных обстоятельствах, у них появляются новые секреты друг от друга. Отто действительно верит, что Тея – с миниатюристкой? Если она не с Рибеком, то, может, и правда с ней? Нелла гадает: говорил ли Отто Кобеллу про миниатюристку? Нет, вряд ли, ведь у него нет никаких доказательств, а он предпочитает, чтобы его воспринимали всерьез. Миниатюристка – это их личное дело. Нелла чувствует себя как никогда вымотанной.
– Довольно, – говорит Отто, прерывая ее размышления. – Эти часы решающие. Мы не должны останавливаться.
Но тут снизу поднимается Корнелия со своим пирогом. Он пахнет так по-домашнему восхитительно, что вытесняет стылый страх, охватывающий всех. Корнелия наклоняет голову:
– Вы должны поесть, сеньор Кобелл, – предлагает Нелла.
Она, как и Корнелия, понимает необходимость еды, в отличие от Отто.
– Уже ночь, – упрямится он. – Уже ночь, а мы все еще не нашли ее. Она моя дочь. Она моя жизнь. Никто в городе не дал ни одной подсказки!
– А конюшни? Доки? – спрашивает Нелла, оглядываясь на Корнелию.
У служанки ввалились глаза, но в них все еще горит огонь. Она привыкла мало спать.
