Она протягивает бумаги Нелле, которая изо всех сил старается унять дрожь в руках.
– Прочтите, мадам, – мягко говорит актриса. – Тея просила меня их сберечь, но, возможно, она просто не могла больше находиться рядом с ними. А еще есть вероятность, что уже тогда она планировала сбежать и не хотела, чтобы эти записки были уничтожены. Не думаю, что она хотела, чтобы вы их нашли. Но после того, что я увидела сегодня утром, я не могу держать их у себя.
Нелла смотрит на злые слова. Она представляет, как Тея получает эти записки, читает в одиночестве, размышляя о том, как лучше всего исправить свое ужасное положение. Неллу охватывает такая острая печаль, что приходится опереться на Ребекку.
– Как давно это… – она с трудом подбирает нужное слово, не в силах назвать это ухаживаниями или помолвкой, – дело продолжалось?
– Месяцы. С прошлого Рождества. Но шантаж, думаю, был совсем недавно.
Нелла могла бы подползти к могиле Марин и прижаться щекой к светлому камню. И прошептать: «Прости!» Она снова думает о той ночи, когда Тея упала в обморок. Как Тея снова и снова настаивала на том, что все произошедшее было неудачным стечением событий. Но это была лихорадка разбитого сердца, лихорадка агонии. У Неллы сжимается сердце при мысли об этом.
Тея страдала в полном одиночестве, пока Нелла продолжала говорить о деньгах, браке и Якобе. Получается, Тея все сильнее отдалялась от них, все больше боялась и замыкалась в себе, пока однажды не повернулась и не сказала: «Ты можешь устроить брак с Якобом ван Лоосом».
Под давлением шантажа, в поисках безопасности Тея стала невестой Якоба. Денежная защита, ради которой ее собственная семья пожертвовала собой, – за Якоба. Нелла чувствует, что ее сейчас стошнит.
– Тея заплатила этой паре? – спрашивает она хриплым голосом.
– Полагаю, да.
– Из каких денег?
– Она сказала, что продала карту, – вспоминает Ребекка, – принадлежавшую ее матери.
Значит, Тея тоже была на чердаке и откопала свое наследство. Нелла представляет, как Тея достает куклу своей матери из кедровых стружек и впервые видит ее лицо, почти как живое. Взяла ли она миниатюру матери с собой, когда уходила? Как только она расскажет об этом Отто и Корнелии, те еще сильнее уверуют, что здесь не обошлось без миниатюристки.
– Этот мужчина был прав, – говорит Ребекка, указывая вслед Каспару. – Тея вас любит. Думаю, она согласилась на эту свадьбу, веря, что это защитит всю ее семью. Но не смогла пойти до конца и запаниковала. Она ненавидит разочаровывать вас.
– Вы очень хорошо ее знаете, – грустно хмыкает Нелла; она смотрит на записки. – У меня такое чувство, что я совсем ее не знаю.
– Кое-что она мне рассказала, это правда. Но поверьте, мадам Брандт, я чувствую себя виноватой. Мне следовало сделать больше, чтобы отвадить ее от такого мужчины, как Вальтер. Пусть я и не знала, что он был женат, но я сразу поняла, что он за человек, и мне следовало лучше заботиться о подруге.
Нелла трет виски.
– Мисс Босман, я поощряла ее быть ласковой с таким мужчиной, как Якоб ван Лоос. Поэтому на вашем месте я бы не была к себе так строга.
Женщины переглядываются. Ребекка выглядит по-настоящему несчастной. Нелла чувствует их общую вину и скорбь. «Мы с ней ровесницы, – думает Нелла. – Странно, как Ребекка может быть самой близкой подругой Теи».
– А этот человек, Рибек, он еще работает в театре? – спрашивает она.
Ребекка мрачнеет:
– Нет. Я проверила. Он уехал в другой город, забрав семью.
– Но… Тея могла последовать за ним, как вы думаете?
Ребекка хмурится, обдумывая такую возможность.
– Если честно, я так не думаю. Когда мы в последний раз разговаривали, мне показалось, что Тея, пусть она и испытывала к нему сильные чувства, не хочет больше иметь с ним ничего общего.
– Что ж, думаю, это к лучшему, – вздыхает Нелла.
– У вас есть предположения, где она может быть, мадам Брандт?
– Нет, – качает головой Нелла.
– Если я услышу что‐нибудь, то дам вам знать.
– Благодарю вас. Я оставлю у себя эти записки, если вы не против.
– Тея будет на меня сердиться, что я показала их вам.
– Когда я найду ее, а я обязательно это сделаю, мисс Босман, я скажу, что это моя вина. Она поймет.
Нелла комкает ненавистные письма и сует их в карман, молясь, чтобы ее слова оказались не пустыми обещаниями. Что настанет время, когда Тея вернется к ним – сердитая, но готовая простить.
Проводя рукой по крошечному домику, Нелла медлит.
– И еще одно. Тея когда‐нибудь говорила вам, что получала миниатюры? Вот такие.
Нелла достает золотой домик и наблюдает за впечатлением, которое он производит на Ребекку. Актриса выглядит очарованной крошечным совершенством.
– Что это? – шепчет Ребекка.
– Я точно не знаю, – отвечает Нелла. – Тея упоминала что‐нибудь похожее?
– Нет, – уверенно говорит Ребекка. – Я бы запомнила.
Нелла прячет домик обратно в карман.
– Пожалуйста, забудьте о том, что я спрашивала. Все это глупости. Спасибо вам, мисс Босман. За заботу о моей племяннице и за вашу искренность.
Прежде чем актриса успевает ответить, Нелла делает реверанс и уходит. Она и так уже чересчур задержалась.
