Несколько часов, которые Мюйрин удавалось посвятить себе, она проводила во сне или за написанием Локлейну длинных писем о поместье. Она старалась, чтобы ее письма были вежливыми и официальными, хотя ей хотелось излить душу и рассказать ему, как она по нему скучает. Но это было невозможно. Откуда ей знать, что он любит ее за то, какая она есть, а не за ее богатство? Ей вполне достаточно Августина с его неискренностью и предательством.
В один из дней, спустя около полумесяца после ее приезда, отцу вдруг стало хуже. У него участилось дыхание и изо рта пошла пена. Он какое-то время метался из стороны в сторону, а потом замер. Мюйрин держала его руку, пока она постепенно не стала холодеть.
Остальные члены семьи, устав от однообразного пребывания в четырех стенах, поехали в коляске на небольшую прогулку. Они вернулись через несколько часов, а она все еще с сухими глазами молча сидела рядом с остывшим телом.
– Все. Он умер, – прошептала она.
Ее сестра Элис сразу же потеряла сознание, и Нил унес ее в комнату. Ее седовласая мать с суровой надменностью подошла и поцеловала мистера Грехема в лоб, а затем взяла его за руку и села рядом, нежно ее поглаживая, а из ее глаз тихо капали слезы.
Мюйрин удивила реакция матери, поскольку она никогда не видела, чтобы ее родители проявляли свои чувства на людях. Неожиданно у нее сорвался с языка вопрос, который волновал ее с тех пор, как Августин так жестоко ее обманул.
– Ты любила отца?
Ее мать удивленно моргнула влажными от слез ресницами;
– Конечно, любила. Он был для меня всем. В нашем кругу брак по любви считается величайшей глупостью. Но я его действительно любила. Может быть, мы никогда этого не показывали. Он не был эмоциональным человеком. Но мы восхищались друг другом и испытывали глубокое взаимное уважение.
– Но разве проявления любви, объятия и поцелуи, так сказать, физический аспект брака, это не важно? – заливаясь краской, спросила она.
– Мюйрин, право же, я, по-моему, все объясняла тебе про мужчину и женщину! – раздраженно заметила мать.
– Нет, я не об этом. Я понимаю все в физическом плане. Я же в свое время много раз видела лошадей, помнишь? И я была замужем. Я хочу спросить, откуда ты знаешь, любит ли тебя человек на самом деле?
Ее мать нахмурилась, неожиданно встревоженная настойчивыми вопросами Мюйрин и ее странным выражением лица.
– Господи, да почему ты об этом спрашиваешь? Ведь вы же были счастливы с Августином?
Первым порывом Мюйрин было соврать. Пусть она выбрала и не лучшее время, но это был ее единственный шанс рассказать правду хоть одному человеку на земле. Тайна, которую она так долго хранила в себе, должна была наконец открыться.
– Он никогда не любил меня, мама, и я его тоже. Все это было игрой. Он притворялся восхищенным поклонником, чтобы прибрать к рукам все мое богатство. Он жестоко со мной обращался. Он вел себя беспутно, пил и транжирил деньги. Не прошло и десяти минут нашего свадебного путешествия в Ирландию, как я поняла, каков он на самом деле. Он всех нас водил за нос.
Ее мать изумленно уставилась на нее. Она всегда была очень строга к Мюйрин, считая ее слишком своевольной и упрямой, сорвиголовой, но сейчас ее любовь к дочери забила фонтан!
– Дитя мое, так ты
Мюйрин покачала головой.
– Не совсем, хотя и из-за этого тоже. Поместье приходило в упадок, а я очень стыдилась своей глупости и боялась признать свою ошибку. Возможно, я только подтвердила это, оставшись в Ирландии, но людям в поместье я была нужна. Я не могла отвернуться от них. Теперь мы почти умираем из-за картофельного голода. И я больше не вижу выхода. Но дело не только в голоде. Кузен Августина, Кристофер, решил, что я должна выйти за него замуж, чтобы он мог прибрать к рукам поместье. А иначе он подаст на меня в суд как законный наследник. Боюсь, я все потеряю. И я не знаю, как это пережить, – наконец у нее из глаз покатились слезинки.
В миссис Грехем заговорило ущемленное чувство собственного достоинства от того, что ее дочь скрывала все от нее, но она тут же погасила обиду. Было очевидно, что дочь в тупике, если сейчас признаётся в том, что тщательно скрывала от своей семьи почти целый год. Она не спрашивала, почему Мюйрин так поступала, хотя ей хотелось услышать ответ. Вместо этого она спросила:
– Почему ты от меня это скрывала? Мы бы подумали, чем тебе помочь. Твой отец был бы рад узнать, что я так поступила.
Мюйрин подробно рассказала ей обо всем, что она сделала в Барнакилле, раз или два упомянув Локлейна как человека, играющего очень важную роль в ее жизни, и перечислив все ужасы голода. Она ничего не утаила, даже рассказала о своей жуткой поездке в Дублин и о своей сделке с дьяволом, как думала о ней Мюйрин в тех редких случаях, когда позволяла себе о ней вспоминать.