Дом там, где сердце полностью

– Но ты потеряла свою любовь. Так не позволишь ли ты мне найти свою? – требовательным тоном спросила Мюйрин. – По­думай, как тебе повезло, что с папой у тебя появился второй шанс. У меня теперь он тоже есть. И я решила им воспользовать­ся. Я люблю Локлейна, мама, я люблю его. Теперь я в этом увере­на, хотя все произошло так неожиданно, что я долго не верила своим чувствам. Видишь ли, я влюбилась в него с того самого момента, как впервые увидела его на пристани, когда еще была замужем за Августином. С тех пор я говорила себе, что это не­возможно, глупость. Но это не так. Ничего нет невозможного, когда искренне любишь. Я знаю, ты скажешь, что мы с ним как небо и земля, что он всего лишь управляющий, и к тому же незаконнорожденный. Но я его люблю. Это абсолютно ничего не меняет. Меня не волнует, что по этому поводу скажут люди. Какое это имеет значение, когда речь идет о счастье, о настоящей любви? Это редкий подарок. Теперь, когда я знаю, что такое быть по-настоящему любимой, я никогда от этого не откажусь, ни за что на свете. Даже если я потеряю поместье и оно достанется Кристоферу Колдвеллу, я найду способ, чтобы мы были вместе и поддержали жителей Барнакиллы. Но когда все это закончит­ся, я сделаю все возможное, чтобы быть вместе с Локлейном. Он нужен мне как воздух, как пища. Прости, если я тебя шокировала или разочаровала, но ты сама хотела услышать правду. Ее мать подняла аккуратные седые брови.

– Нет, я не шокирована, хотя очень волнуюсь за тебя, дитя мое. Ведь проблемы в Ирландии могут быть непреодолимыми, даже если Кристофер Колдвелл не выиграет дело против тебя. Ты очень хорошая девушка, смелая, умная. Я горжусь, что ты многого достигла, хотя я, может быть, делала бы все не так. Но голод может положить всему конец. Невозможно бороться с при­родой.

– Есть вещи, которые можно исправить с помощью денег и доброй воли. Квакеры и другие религиозные организации устраивают бесплатные стрловые, собирая пожертвования. Бо­гачам Ирландии просто нужно перестать скупиться и подумать немного о своих крестьянах, пока население страны не вымер­ло. А правительству следует прекратить экспорт продоволь­ствия из Ирландии. Я знаю, они стремятся показать, что у нас положительное торговое сальдо. Мы с Локлейном недавно об этом говорили. Но дело в том, что всей этой кукурузой, пше­ницей и овсом могли бы питаться наши люди. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить официальных лиц, что это непра­вильно. И еще мне понадобятся деньги, чтобы купить еду, чтобы сделать пожертвования.

– Они у тебя будут, Мюйрин, столько, сколько нужно. Ты права, благотворительность начинается со своего дома. Экс­портировать продовольствие – просто грех.

Они сидели молча какое-то время, пока миссис Грехем не спросила:

– Если ты уже давно все обдумала, почему у тебя такой обес­покоенный вид?

– У меня есть одна проблема, которую нужно решить, но, думаю, ты уже ответила, внимательно выслушав и поняв меня. Не может быть любви без доверия. Возможно, это единственное, чего нам с Локлейном не хватает, хотя всего остального, что мо­жет быть между мужчиной и женщиной, у нас в достатке.

Она проигнорировала потрясенный взгляд матери и под­нялась со стула.

– А теперь прошу простить меня за то, что отняла столько твоего времени своими проблемами и заботами, когда у тебя своих хватает. Мне нужно срочно написать письмо. А у вас с Нилом достаточно дел, связанных с похоронами. Я помогу вам позже, если ты позволишь, только напишу письмо Локлейну.

Мать поднялась и нежно обняла Мюйрин.

– Не упускай свой шанс, дорогая. Нил и Элис помогут тебе. Пора ей брать на себя хоть какие-то обязательства. Я боюсь и ду­мать, что бы она делала без Нила. По крайней мере за тебя я не беспокоюсь. С Локлейном или без него, ты не пропадешь.

– Так ты не возражаешь против него, мама? Я могу сказать, что мы получили твое благословение? – с надеждой спросила Мюйрин.

Мать поцеловала ее.

– Целиком и полностью. Будь счастлива, дорогая. Твой отец, наверно, огорчился бы и был немного шокирован, но в конце концов сказал бы то же самое, я в этом уверена. Мы всегда любили тебя, хоть и были строги, потому что хотели уберечь тебя. Теперь я вижу, что нам это не удалось. Мы тебя не убе­регли, когда это больше всего было тебе нужно.

Она всхлипнула. Мюйрин обняла ее.

– Пожалуйста, не вини себя. Я была глупой.

– Нет, нас всех обманули, но ты не пожалела себя и не об­ратилась за помощью к семье. Ты рассказала мне ужасные вещи, дитя, но я никогда еще так тобой не гордилась. И если этот Локлейн Роше на самом деле так хорош, как ты говоришь, он обязательно поймет и простит тебя, как это сделала я.