— И с кем же они бились в этом поганом мире?
— Даже не представляю, — пожал плечами коготь. — Хотя у меня и есть кое-какие догадки.
— Еще бы у тебя их не было! — огрызнулась Лостара. — Таковы все мужчины: лучше удавиться, чем честно признаться, что не знаешь. Гордость не позволяет тебе этого сделать. Разумеется, у тебя всегда есть ответ на любой вопрос. А если совсем уж нечего сказать, ты быстро наплетешь словесных кружев.
— Беспочвенное обвинение, дорогая. То, что ты столь изящно назвала плетением словесных кружев, — не более чем упражнение в построении гипотез. Это совсем другое.
— Я поражаюсь твоей способности болтать не закрывая рта. Постоянно, без умолку. Интересно, есть ли еще где-нибудь такой же любитель слов?
— Не знаю.
Лостара сердито обернулась к Жемчугу, ожидая увидеть его ухмыляющуюся физиономию. Но ее спутник не улыбался.
Вскоре они достигли края ямы и остановились, заглянув вниз.
Спуск не сулил ничего, кроме опасностей: нагромождения костей, обломки изъеденных ржавчиной мечей и неизвестно какая глубина, скрытая пеплом. На дне чернела дыра шириной не менее десяти шагов.
— Я слышала, в пустыне водятся пауки, которые строят такие вот ловушки, — сказала Лостара.
— Ага, только ямки у них поменьше.
Женщина нагнулась, подобрала большую кость и, удивляясь ее тяжести, швырнула вниз.
Раздался глухой удар. Еще через мгновение плотный слой пепла у них под ногами вдруг рассыпался.
Лостара и Жемчуг падали, окруженные облаками пыли, пепла и осколков костей. Поток, увлекающий обоих, вполне можно было окрестить «пеплопадом». Узкая кромка, куда их вынесло, оказалась лишь промежуточной остановкой: не удержавшись, они полетели дальше. Пепел, обломки костей, куски железа. Казалось, этот полет никогда не закончится.
Лостаре было буквально не продохнуть. Они барахтались в густой пыли, погружаясь туда чуть ли не с головой и выныривая снова. Вниз, вниз, в полную темноту. Лостару больно ударило обломком дерева, затем ее ноги соприкоснулись с чем-то, похожим на кусок черепичной крыши. И опять вниз, цепляясь не пойми за что, ударяясь и глотая пепел, от которого не спасал никакой шарф.
Очередной удар прекратил падение. Лостара оказалась на спине, присыпанная пеплом и обломками. Откуда-то снизу тянуло холодным воздухом. Может, они достигли дна? Женщина протянула руку, пытаясь нащупать это самое дно, однако рука повисла в пространстве. Интуиция подсказывала, что спускаться дальше рискованно: неизвестно, куда попадешь, может, прямиком в гости к Худу.
Справа от Лостары, на некотором отдалении, раздался кашель Жемчуга. Выступ качнулся. Передняя его кромка отломилась и понеслась вниз. Лостара замерла. Еще одно такое покашливание, и она рухнет вместе с костями и пеплом!
— Нельзя, — прохрипела бедная женщина.
Новый всплеск его кашля!
— Что нельзя?
— Шевелиться.
— Тогда плохи наши дела.
— Да уж, хорошего мало. Мы чудом задержались на этом выступе. Если мы с него сорвемся… лучше вообще не думать.
— В таком случае нужно разумно воспользоваться моим Путем.
— Надеюсь, тебе хватит на это ума.
— Сейчас сама убедишься.
Над головой вспыхнул тусклый шар света. Обрадованная пыль тут же облепила его, думая задушить. Но шар разрастался, делаясь ярче и освещая все, что находилось выше.
Лостара молчала. У нее внутри все сжалось, словно бы тело боялось втянуть в себя воздух. Сердце громко колотилось.
Над ними нависали деревянные перекладины громадного покосившегося креста размером с четырехэтажный дом. Крест, усыпанный шипами, не пустовал: на нем был распят… дракон. Громадные гвозди удерживали распростертые крылья и задние лапы чудовища. Крупная клиновидная голова была задрана, и цепь, обвивавшаяся вокруг шеи дракона, удерживала ее в таком состоянии, словно бы заставляя узника глядеть вверх, где среди тумана перемигивались звезды, холодные и недосягаемые.
— Он не здесь, — шепнул Жемчуг.
— Как это не здесь? Он же у нас над головой.
— Отчасти да, но… присмотрись повнимательнее. Дракон заключен внутри шара. Это часть другого магического Пути. Мир, замкнутый в себе самом.
— А может, и вход, — предположила Лостара. — Только запечатанный.
— Портал? Королева Грез! Возможно, ты права. Даже если и так, его сила не достигнет нас, и за это мы должны благодарить богов, демонов, духов, Взошедших и…
— За что благодарить? Ты никак спятил, Жемчуг?
— Пойми, дорогая, этот дракон обладает устремленностью.
— Целеустремленностью? Еще бы! Он, поди, только и мечтает вырваться отсюда!
— Ох, Лостара, вечно ты меня перебиваешь. Я не об этом говорю. Обычно драконы устремлены к своим магическим Путям. Если хочешь, наведены на них, как арбалетная стрела на цель. А этот совсем другой. Он нацелен на… Боги! Не понимаю, как такое возможно.
— Да говори уже!
— На отатарал.
— Ты уверен?
— Ага. Причем это даже не дракон, а дракониха. Отатараловая драконесса.
Оба замолчали. Лостара была поглощена тем, что отодвигалась прочь от опасного края: она делала это медленно, как черепаха, и замирала, едва только уступ начинал качаться.
