— Против приказа сложить с себя полномочия командующего легионом.
— Безрассудно было подвергать себя такому риску, Гамет. Но твое лихачество — еще не основание для разжалования.
— Мое появление отвлекло моряков, когда они спешили на помощь своим товарищам. Госпожа адъюнктесса, я косвенно повинен в гибели наших солдат.
Тавора на миг остановилась, затем подошла ближе к его койке.
— Тебе ли не знать, Гамет, что каждое сражение непременно уносит чьи-то жизни? У командиров — свои тяготы. Неужели ты думал, что мы победим, не пролив ни капли малазанской крови?
Он отвернулся, морщась от волн накатывающей на него тупой боли. Хирург извлек из обеих ног с десяток глиняных осколков, повредивших мышцы. И все равно Опонны улыбнулись Гамету в эту ночь. Увы, к его лошади они не проявили такой же благосклонности.
— Послушайте меня, госпожа адъюнктесса. Прежде я был солдатом. А сегодня вдруг понял, что перестал им быть. В вашем доме я находился на своем месте. Командовать десятком стражников — это мне еще по плечу. А целым легионом? Нет уж, увольте, не гожусь я для такого…
— Об этом поговорим, когда ты оправишься от ран. В одном ты прав: легион не может оставаться без командира. Кого посоветуешь назначить временным командующим? — спросила Тавора, сделав упор на предпоследнем слове.
— Капитана Кенеба.
— Согласна. А теперь мне надо идти. Хундрилы возвращаются.
— Надеюсь, с трофеями?
Она кивнула. Превозмогая боль, Гамет улыбнулся.
Солнце уже подбиралась к зениту, когда Корабб Бхилан Тену’алас остановил свою взмыленную лошадь возле Леомана. Воины постепенно собирались, но пройдет еще несколько дней, прежде чем под крыло командира вернутся все оставшиеся в живых. Хундрилы показали себя на редкость стойкими и умелыми бойцами. Леоману приходилось только отступать, не думая ни о каких маневрах.
Минувшая ночь продемонстрировала со всей безжалостностью: Леоман и его соратники недооценили адъюнктессу.
— Твои изначальные подозрения оправдались, — сказал Корабб, отпуская поводья. — Императрица сделала мудрый выбор.
Леомана ранило арбалетной стрелой в правую щеку. Корка запекшейся крови проступала сквозь густой слой пыли. Услышав слова Корабба, командир отвернулся и плюнул.
— Худ бы побрал этих проклятых моряков, — продолжал Корабб. — Если бы не их поганые «гостинцы» и тяжелые арбалеты, они бы все остались лежать в той долине. Мы ведь тоже можем изготовить такие арбалеты. Я по дороге кое-что придумал. Там вся хитрость…
— Успокойся, Корабб, — осадил его Леоман. — Сделаешь вот что. Мне нужен посланник. Выбери из наших бойцов самого сильного и умелого. Дашь ему троих запасных лошадей, и пусть скачет к Ша’ик днем и ночью. Он должен передать ей следующее: я намерен продолжать свои нападения на малазанцев, чтобы изучить ответные маневры адъюнктессы. Я вернусь к Избраннице за три дня до подхода малазанских сил. А еще пусть скажет ей, что я больше не доверяю замыслам Корболо Дома. Его стратегия и тактика не имеют ничего общего с действительностью. Малазанцы не будут сражаться по навязанным им правилам… Возможно, Ша’ик не захочет это слушать. В таком случае пусть гонец сообщит ей мои слова не наедине, а при свидетелях. Ты меня понял?
— Да, Леоман Неистовый. Я сейчас же отправлюсь искать подходящего посланника.
Тень всегда подвергается осаде, такова уж ее природа. Зато Тьма поглощает, а Свет скрывает, и потому Тени приходится постоянно отступать в потаенные уголки, но лишь затем, чтобы следить оттуда за войной между Светом и Тьмою.
Навестив корабли тисте эдур, Котильон никого не оставил в живых. Трупы на палубе уже начали разлагаться. Многие были облеплены галдящими воронами и чайками. Резак стоял на носу корабля и молча смотрел, как Апсалар ходит между телами, то и дело наклоняясь и что-то разглядывая. От ее неестественного спокойствия у него по спине ползли мурашки.
Утренний ветер покачивал привязанную лодку, и она с глухим стуком ударялась о корабельный борт. Невзирая на бодрящую погоду, Резаком и Апсалар овладела странная апатия. Им было велено отплыть. Но куда? Об этом Покровитель Убийц не сказал ни слова. Где-то их будет ждать служитель Тени. Но вот где?
Юноша несколько раз взмахнул левой рукой, проверяя, как она действует. Плечо по-прежнему болело, однако уже не так сильно, как вчера. Кинжалы хороши, пока не начнешь сражаться против меча. Вот тогда-то сразу обнаруживаются их недостатки.
