Уткнувшись в ее мягкие каштановые волосы, я вдыхал, знакомый еще с детства, запах ванили и корицы. Отстранившись, она смотрела на меня во все глаза и по-родительски нежно гладила по плечам. Я отвечал ей счастливой улыбкой и, в который раз за сегодняшнее утро, ощущал радость того, что наконец-то был дома.
- Ну? Как съездил? Понравилось? Такой загорелый! - возбужденной до крайности Еве не терпелось услышать мой отчет.
- Да, погоди ты! - беззлобно осадила ее мать, - Голодный поди?
- От кофе и куска твоего пирога точно не откажусь, - закивал я, сразу почувствовав неприятную пустоту в уже давно переварившем вчерашний ужин желудке.
Мои женщины засуетились, а я, на правах пока еще гостя, уселся за стойку и медленно обводил взглядом привычно пустующее в такой ранний час заведение. Все было в полном порядке и я с радостью понимал, что зря так дергался и волновался, что уехав, оставил всё на их хрупких плечах.
Вместе с ароматно дымящейся чашечкой кофе и приличным куском наисвежайшего рыбного пирога, передо мной выжидательно застыла пара любопытных и таких родных глаз. Рискуя проглотить вместе с едой и язык, я пустился в подробный рассказ о своем, пусть и не очень длительном, но оказавшемся таким приятным путешествии. Пресекавшая мои попытки бубнить прямо с набитым ртом, Марта противоречила сама себе и задавала все новые и новые вопросы. О перелете, о гостинице, о море и, конечно же, более всего ее интересовавшей, итальянской кухне.
Совсем с ними заболтавшись, я только через час опомнился и сопровождаемый радостными ахами, принялся вручать привезенные с острова подарки. В конец осчастливленные, мои женщины снова и снова меня обнимали, вызывая ни с чем не сравнимый трепет и чувство полнейшей удовлетворенности в груди.
- Как у вас дела? - теперь была моя очередь узнать о последних новостях.
- У нас всё отлично! - с уверенностью в голосе, Марта подтвердила моё недавнее предположение.
- Не считая ужасного града, разбившего одно кухонное стекло и побившего все розы, - вмешалась Ева, за что тут же получила мысленную оплеуху от матери.
- Кристиан с отцом всё в тот же день восстановили, - поспешила успокоить меня старшая родственница, - А розы... Жалко конечно. Им бы ещё цвести и цвести!
Сочувственно погладив её по руке, я перевел взгляд на притихшую Еву, щеки которой всегда начинали пылать, стоило девушке услышать о своем женихе.
- Вы у меня молодцы! - подбодрил я обеих и довольный услышанным, потянулся.
Правда, через десять минут выяснилось, что извергнувшийся на поселок град повредил не только окно, но и часть водосточной трубы, которая отошла от крыши и теперь громыхала при малейшем порыве ветра. Поблагодарив тетушку за вкуснейший завтрак, я решил не затягивать с починкой водостока и заняться им в первую очередь.
Сменив новенькие белоснежные кроссовки на дежурившие в кладовке старые и вооружившись стремянкой, молотком и гвоздями, я отбыл во двор. Обогнув летнюю, теперь уже свободную от столиков веранду, я без особого труда нашел аварийное место и поторопился оценить размер причиненного стихией ущерба. Оставив пока свой инструмент на земле, я взобрался под самую крышу и дотошно осматривал подлежащую монтажу часть трубы. Делов здесь оказалось немного и я вполне мог обойтись тем, что прихватил с собой из подсобки.
Спустившись на землю, я еще раз проверил надежность установленной мною лестницы и уже собирался наклониться за молотком, но вместо этого, зачем-то устремил свой взгляд в окно.
Сразу его отвести у меня не вышло, потому как, в ещё несколько минут назад пустующем ресторанчике появился первый за сегодня посетитель. Казавшийся полнейшей обыденностью, этот факт тем не менее приковал к себе всё мое внимание и я завис, совершенно забыв, зачем здесь стоял.
Зная наперечет всех местных завсегдатаев и помня почти всех, кто когда-либо к нам приезжал, я был уверен, что видел его здесь впервые. Светловолосый, с закрученным в свойственной мне же манере пучком длинных волос на затылке, он сидел ко мне лицом. И, судя по радушной улыбке, которой он одарил подошедшую к столику Еву, незнакомец только для меня являлся таковым.
Даже мимолетного взгляда в его сторону хватило бы для того, чтобы безошибочно определить – парень приезжий и явно городской. Сняв тонкую кожаную курточку, он остался с оголенными рельефными плечами, одно из которых украшала довольно крупная татуировка. Рисунок с моего места дислокации не просматривался, но зато легко обнаруживалась еще одна – на всей левой кисти. Уже из того, что мне удавалось рассмотреть, было легко вычленить его самобытность и почти кричащую неординарность. В явно подвергшихся осветлению волосах, рисунках на бледной коже, в одежде и обилию прилагавшихся ко всему этому украшений.
После примелькавшихся перед глазами загорелых туристов и довольно темнокожих итальянцев, этот парень казался диковинным и каким-то совсем неземным. Приоткрыв от удивления рот, я беззастенчиво его разглядывал и опомнился лишь тогда, когда наши взгляды вдруг сошлись друг на друге.
