- Нет, с ней все в порядке, - улыбнулся я, ничуть не удивившись такому участию по отношению к моей рыжеволосой сестрице. - Она сменит меня после обеда.
Удовлетворенно кивнув, он опустил взгляд на свои длинные пальцы, мирно покоящиеся на до блеска мною отполированной столешнице. Сегодня он был одет в простенькую клетчатую рубашку, рукава которой были закатаны до локтей.
- У вас красивая татуировка, - похвалил я, невольно проследив за его глазами.
- Спасибо, - парень вскинул голову, явно не ожидав от меня подобного жеста.
Удивленно изогнув бровь с украшавшим ее металлическим колечком, он вновь заулыбался. Вчера мне было этого не рассмотреть, зато сегодня я видел не только этот пирсинг, но и тот, что поблескивал в его носу. Изначально поставленный мною «диагноз» о его незаурядности сейчас не только укрепился, но и возрос в своей степени.
- Значит, вы пишете здесь книгу? - полюбопытствовал я, решив не скромничать и вести прямой диалог не о превратностях погоды, а о непосредственно меня интересующем.
- Да. У вас здесь очень... Романтично.
По его, ничуть не смутившемуся выражению лица, я понял, что могу без стеснения продолжать в том же русле. Жажду моих познаний о творчестве Билла Каулица прервал звонок из кухни, оповестивший о том, что заказанный им не очень плотный завтрак готов. Поставив перед заерзавшим на стуле в очевидном предвкушении молодым человеком тарелку и чашку на блюдце, я быстро нашел занятие своим рукам и продолжил:
- И, о чём она?
Коротко бросив на меня исподлобья явно заинтересованный взгляд, он вернулся к созерцанию своей кисти, размеренно кружившей ложечку в чашке.
- О жизни, - ответ на мой вопрос прозвучал лишь после того, как был сделан первый осторожный глоток.
- Значит, о любви, - неожиданно для самого себя, констатировал я.
Неопределенно помотав головой и рукой, с жатой в пальцах вилкой, он наколол приличных размеров кусок пирога и отправил его в рот. Прикрыв едва не закатившиеся от наслаждения глаза, он не торопился жевать и как следствие, давать сию же минутные ответы. Не сумев сдержать ухмылки от повеселившего меня зрелища, я поумерил свой пыл, кстати вспомнив, что человек всё же пришел поесть.
- О ней тоже, - сделав очередной глоток произнес он, видимо посчитав, что его ответ жестами меня не удовлетворил.
- Ева ваша поклонница, - заметил я, не зная, о чём еще спросить, чтобы не свернуть с благотворно влияющей на диалог темы.
- Правда? - вскинув бровями, он поразил меня своим удивлением.
Скромность и стеснение, не очень-то свойственные моей кузине, совсем не вязались с эмоцией, которая сейчас отражалась на лице моего собеседника.
- Ну, мне так показалось.
- Мне очень лестно.
Появившийся на острых скулах румянец, утвердил меня в ещё вчера проскользнувшей мысли побродить по просторам Всемирной паутины и уяснить для себя действительный уровень его популярности.
Закончив свой завтрак без сопровождения в виде моего голоса, он расплатился с вежливо оставленными в мою честь чаевыми и благодарностью в адрес Марты, которую я, по всей видимости, и должен был доставить. Смотря в спину удаляющемуся парню, я пришел к выводу, что какого-то определенного мнения о новоявленном почитателе наших красот у меня ещё не сложилось.
Следующие пару дней, «Два барсука» вполне безболезненно обходились без моего присутствия. Занимаясь дома скопившейся за две недели документацией, требующими оформления заказами и договорами о поставках, я совсем растерял своё любопытство и даже не вспомнил о намеченном накануне сборе информации.
Лишь в пятницу утром, вновь лицезрев в дверях излишне, на мой взгляд, стройную для мужчины фигуру, я вспомнил, что так ничего нового о писателе и не разведал. Какого-то высокомерия к окружающему и напускной манерности за ним пока не замечалось, потому я решил, что мои познания вполне можно оставить в той зачаточной стадии, какой они и находились.
Едва завидев несомненно симпатичного ей посетителя, Ева выпорхнула из-за стойки и спешила принять первый в это утро заказ. Вновь пришедший спозаранку, он устроился всё за тем же столиком и перехватив на себе мой взгляд, кивнул в знак приветствия. Я ответил тем же жестом и вернулся к нашему меню, которое неспешно листал. Не менявшее своего дизайна вот уже несколько лет, оно теперь казалось мне скучноватым и я загорелся идеей хоть что-то, да изменить. Видимо, не торопившиеся меня покидать впечатления о яркой Сицилии, теперь давали о себе знать и грозили наугад затронуть любую из сфер моей жизнедеятельности.
Я сидел на высоком стуле за стойкой и меланхолично переворачивал досконально изученные, немногочисленные страницы. После пары минут, ставших вдруг машинальными действий, я четко ощутил, что все, озарившие меня идеи, странным образом куда-то исчезли. Бороздивший страницу взгляд стал рассеянным, и так и норовил соскользнуть с подлежащего модернизации листа.
