— А где Прах? — интересуется у Виктора.
— Собирает крошки под столом.
Энди хмурится, наклоняется. И правда, Прах прыжками ходит под столом, клюет ковер, иногда пристает к ногам Виктора, а тот шутливо с ним дерется.
— Я так испугался за нее. Думал, что сдохнет, но нет — живая. Ей необходимо было только согреться, — улыбается Виктор и толкает наглую птицу чуть сильней, от чего та немного отлетает и встречается с чужими ногами.
Прах это дело не оставит. Отомстит. Подскакивает и кусает его за указательный палец ноги, который сильней всех выпирает в носке. Виктор чудом сдерживает крик от боли и останавливает себя, чтобы не нырнуть под стол и не избить этого неблагодарного питомца. Пусть скажет спасибо, что он согревал его и кормил, и вообще, что взял его с собой. Ведь мог оставить его, но Виктор взял его с Праха, потому что больше не представляет жизни без нее.
— Так, как вас всех занесло в такие холодные необитаемые края? — невзначай интересуется Фостер, пригубляет глоток горячего чая. Пара настолько много, что за секунду лицо покрывается испариной.
Древесина в печке мирно потрескивает, создает дополнительный уют этому маленькому домику. На душе тепло, но застывший вопрос мигом выбрасывает Рика и Четверку Глупцов в жуткий метель. Фостер задался таким же вопросом ранее, но ответа не стал дожидаться. Хизер сказала, что ей нужна его помощь, потому что она не справится одна с Энди, ситуация не из простых. Как минимум, его необходимо было переодеть.
— Мы слышали, что на территории Норвегии обитает выживший мужчина из Исландии, хотели его разыскать, — спешит доложить Рик, пока никто из дебилов не сказал правду. Четверка Глупцов странно на него косятся.
— Почему ты врешь, Рик? — недоумевает Кери. — Они ведь могут нам помочь.
Потому что глупо доверяться первым встречным людям. Почему Фостер и Хизер откололись от ячейки общества и сейчас живут вдалеке от цивилизации? Обычно, те, кто уходит на необитаемые земли, не хотят больше никого видеть, предпочитают одиночество, но Хизер и Фостер радушно их принимают и очень сильно рада видеть. По их горящим глазам видно, что им не хватает общения и «новых лиц». Поэтому, если здраво мыслить, они, скорей всего, прячутся от кого-то. Но от кого? Может быть, от правительства или самого государства? Если это так, то они могут быть опасны для них. Люди, которые прячутся от государства, обычно боятся смертной казни, которая присуждается опасными преступниками. Люди, которые прячутся от государства, не могут быть гостеприимными, милыми людьми.
Но никто об этом, конечно же, не задумывается. Правда, Бакстер не участвует в разговоре. По его виду понятно, что он тоже не восторге от наивности друзей, но не вмешивается. Но Рик не собирается умирать из-за доверчивости Четверки Глупцов. Он решает заткнуть рты всем, но не успевает сказать и слова.
— Мы сбежали из Дома Уродов, — начинает первым Стрикен.
Рик готов взреветь от безграничной глупости этих людей. Он проклинает тот день, когда привязался к Кери. Если бы чертовая Симона не стала говорить о ней, в жизни Рика не было бы девочки-альбиноса, и он бы никогда не связался с этими крайне тупой Четверкой Глупцов.
— Стрикен, что за сказки ты расска… — Рик не успевает договорить, как его, не слушая, перебивает Фостер:
— Откуда?
— В Норвегии работает особая лечебница по борьбе с несовершенными генами, которые сделали нас такими. — Виктор обводит лицо пальцем, акцентирует внимание на «корообразной» коже. — Нас держали там очень давно под предлогом лечения, но самом деле Белые Люди, врачи, что-то ужасное проделывали с нами. Мы знаем только, что они вживляли в нас какое-то опасное оружие, но этого достаточно, чтобы сбежать из Дома Уродов.
— Это ужасно! — восклицает Хизер и прикрывает ладонями рот.
— Пожалуйста, помогите нам! — просит Кери, и Рик больше не может слушать Четверку Глупцов. Хочется закрыть уши руками, чтобы их не слышать, закрыть глаза, чтобы их не видит. Даже на Кери сейчас смотреть тошно.
— Я на минуту, — предупреждает Рик, встает из-за стола и поднимается наверх. Он должен хоть немного побыть в тишине, чтобы не сойти с ума. Его встречает светлый коридор. Рик давно приметил замечательное место. В конце коридоре располагается длинный подоконник от стены до стены и огромное окно. Отличное место, чтобы наблюдать за метелью и уходит в себя.
Но Рик так и не доходит до этого места. Задерживается напротив открытой двери. Осматривается по сторонам. Ни одной души. Любопытство берет вверх, и он заходит в комнату. По интерьеру становится понятно, что это кабинет. Очевидней, Фостера. Очень тесное помещение, но благодаря функциональной мебели хлам спрятан по разным углам. Рик проходит к столу, который занимает больше половины места и видит фотографию в рамке. Берет ее в руки, включает лампу.
Лицо вытягивается от удивления. Зажмуривается, открывает глаза, но ничего не меняется. Он все же видит Фостера молодым и счастливым, обнимающего Эмму Миллер, которая держит на руках годовалого ребенка. По всей видимости, Хизер.
Что все это может значит? Неужели Хизер…