И вдруг всё, в чём Гретхен до этого сомневалась, показалось ей вполне возможным: и то, что Эсси Хастинг могла влюбиться в такого, как Эйса, и то, что Эйсу вообще можно полюбить. «Ну конечно! – подумалось ей. – Само собой, воспоминания правдивы!» Она опустила взгляд на Эйсу, который по‐прежнему курил у сарайчика. Эйса отнял сигарету от губ, поднял голову и посмотрел на окно своей спальни. Прямо на Гретхен. Она ахнула, осознав свою ошибку: свет из комнаты просочился наружу и осветил сумеречную лужайку.
Эйса её заметил. Гретхен в ужасе увидела, как он швырнул сигарету и кинулся в дом. Она схватила цветок, бросилась прочь из комнаты и побежала вниз по парадной лестнице – ещё одна ошибка! Эйса выбрал не заднюю лестницу, как она рассчитывала. Они столкнулись на лестничной площадке.
– Зачем он тебе? – прорычал Эйса.
– Эйса, послушай! Я знаю, что это за цветок, и он очень мне
– И для чего же он тебе так нужен?
– Ну… ну… – Гретхен силилась придумать какую‐нибудь убедительную отговорку, но в голове, как назло, воцарилась неприятная пустота. Поэтому она не нашла ничего лучше, чем торопливо выпалить правду: – Я украла Книгу Ритуалов. Вот зачем мне тогда понадобился Камень Желаний. И теперь собираюсь провести Ритуал Суда, чтобы всё наконец наладилось.
На мгновение Эйса застыл, утратив дар речи. А потом расхохотался, мрачно и хрипло.
– Если ты не в курсе, для этого Ритуала нужны и другие ингредиенты, которые тебе ни за что не достать. А даже если б они у тебя были, кто здесь первенец?
– Но у меня есть
Лицо у Эйсы словно окаменело, а в глазах полыхнул огонь.
– Что ты сказала?
– Я всё знаю, Эйса, – призналась Гретхен. – Про тебя и Эсси. Вот откуда у тебя цветок Страсти, так? Она его тебе подарила. Ты был с ним на похоронах. Я помню.
– Ты не знаешь, о чём говоришь, – сказал Эйса. Его слова пронзили воздух, будто острые ножи, но Гретхен уже не было страшно.
– Знаю. Можете с папой и дальше скрывать что угодно, но
– Ты не знаешь всей правды! – прокричал Эйса. – Отец не рассказывал тебе всего того, о чём известно мне.
– Ну так просвети меня, будь добр! – крикнула Гретхен.
– Хорошо, – недобро проговорил Эйса. – Так, значит, ты хочешь услышать всю правду? Ну что ж, слушай: отец заключил сделку с господином Смерть. Но не на благо Бун-Риджа, как это обычно бывает. Он попросил для себя
У Гретхен вдруг пересохло в горле.
– Чтобы жить… вечно?
– Он рассказал мне об этом в день моего шестнадцатилетия. И знаешь что? Мне было плевать. Как и отец, я был совершенно не прочь, чтобы господин Смерть творил в городе что хотел. Так что это я виноват. Это я виноват в смерти Эсси. – На последних словах голос брата дрогнул, и у Гретхен вдруг подкосились ноги.
– Это… неправда! – прошептала она. – В её гибели нет твоей вины!
– Есть. А если ты так и продолжишь копаться во всей этой истории вместе с братьями Викери, он и тебя убьёт. Пора положить этому конец, Грет. Пусть этот ужас закончится навсегда.
– Куда ты? – вскричала девочка.
Эйса спустился с лестницы, перескакивая через три ступеньки, и пулей выскочил на улицу. Не успела Гретхен добежать до террасы, как снаружи послышался рёв мотоцикла Эйсы. Она застыла, беспомощно глядя, как он уносится прочь от дома. А потом вдруг поняла, что отлично знает, куда он направляется.
Вспомнила о рождественском бале, о предпраздничной суматохе, которой наполнился дом. Ба, наверное, накажет её: на целую вечность запретит гулять или даже отправит в пансион. Но выбора у Гретхен не было – нужно было спешить за Эйсой. И она со всех ног кинулась к Тополиному Дому.
Ледяной, колючий ветер бил Гретхен в лицо. Надо было надеть пальто, шапку и шарф. Но она думала вовсе не о тепле, а о скорости. Как быстро она доберётся до леса, чтобы помешать Эйсе? Что он задумал? Закатить братьям скандал? Совершить набег на их дом и что‐нибудь сломать или разбить, как когда‐то Гретхен? Эйса явно решил помешать безупречным планам Гретхен, Феликса и Ли, разрушить всё то, над чем она трудилась несколько недель! Нужно его остановить. Вот только как же ей перегнать мотоцикл?
