Дом в Тополином Лесу полностью

Гретхен обожгло жаром свечи. Хотя Феликс держал её ровно, огонь ухитрился лизнуть костяшки пальцев Гретхен, попутно согревая воспоминание, которое держал Ли. А потом Гретхен вдруг поняла, что время пришло. Она сняла с банки крышку и бросила в неё цветок госпожи Страсть.

Со слезами на глазах девочка наблюдала за тем, как закружились в жидкости лепестки. Вскоре от цветка ничего не осталось, а содержимое банки из прозрачного стало ярко-синим. Перед глазами у Гретхен всплыло чьё‐то воспоминание: торт в честь дня рождения, покрытый розовыми взбитыми сливками, золотые воздушные шарики, привязанные к спинке стула. Она ощутила прилив раскаяния и беззвучно попросила прощения у того, чьё воспоминание забирает навечно. Потом картинка рассеялась, и перед глазами осталась одна только синяя жидкость. Она была довольно густой, несмотря на пламя свечи, которую Феликс держал под банкой.

В голове у Гретхен вновь пронеслось: «Время пришло». Она схватила Книгу Ритуалов с подоконника, где её оставил Ли. Стихотворение оказалось коротким – всего четыре строки. Гретхен произнесла вслух:

Повисла тишина. Казалось, даже сам воздух в комнате вдруг потяжелел. Гретхен закрыла глаза. А потом снова открыла и испуганно отскочила назад. Перед ней стояли три фигуры. Слева – дама в белом кружевном платье. Её пышные волосы легко струились по плечам, а на шее поблёскивало бриллиантовое ожерелье. Это была госпожа Память.

Справа стояла фигура в ярко-красной накидке, с острым подбородком и короткими курчавыми волосами. Губы незнакомки, которую можно было принять за хорошенького юношу, тронула улыбка – словно госпожа Страсть только что услышала восхитительную шутку. А посередине стоял господин Смерть. Он навис над Гретхен, словно дерево, согнутое бурей. На нём был элегантный чёрный костюм, а на запонках поблёскивали красные отсветы от пламени свечи. В одной руке он держал серебряные карманные часы. Глаза его напоминали две мрачные, глубокие пещеры.

«Получилось! – подумала Гретхен. – Получилось, хоть я и не первенец! Сработало!» И тут заговорила госпожа Память.

– Для чего ты позвала нас, заклинательница? – спросила она чистым, как звон хрусталя, голосом. – Кто нарушил закон и совершил преступление против жителей Бун-Риджа?

Гретхен ответила с трудом, заикаясь:

– Г-господин С-смерть. Это его надо судить.

– Такая крошка – и уже заклинательница, – заискивающе проговорила госпожа Страсть. – Совсем ещё крошка.

– Может, и так! – сказала Гретхен и выпрямилась. – Но я знаю, что делаю, и понимаю, что к чему. Вы с госпожой Память должны осудить господина Смерть за содеянное.

Комнату наполнил новый голос, мягкий, словно лёгкое прикосновение к плечу:

– Молю, расскажите, что же это я такого наделал?

Собрав в кулак всю свою волю и храбрость, Гретхен повернулась к господину Смерть.

– Вы убили Эсси Хастинг, – объявила она. – Она вместе с Эйсой попросила у вас Камень Желаний, чтобы обрести свободу и перестать прислуживать Тени и быть заклинателем. Вот вы её и убили. Причём с наслаждением. Потому что Эсси была помощницей госпожи Страсть, а вы хотели ей отомстить.

Госпожа Страсть перестала ухмыляться. В глазах у неё вспыхнул огонь.

– Прошу прощения?

Господин Смерть с предельно скучающим видом поправил запонку:

– Дорогая госпожа Страсть, это сущий пустяк по сравнению с тем, на что вы меня обрекли. Привязали к этому дому, будто собаку к конуре, да ещё и к Памяти подселили. По-моему, мы квиты, вам так не кажется?

– Так это вы, – процедила госпожа Страсть ядовитым тоном.

– Я, – спокойно подтвердил господин Смерть. – И если вы меня изгоните, так тому и быть. Наблюдать за тем, как ваша драгоценная помощница прощается с жизнью, явно того стоило.

Комнату вдруг огласил нечеловеческий вопль, такой громкий, что Гретхен зажала уши руками. Она в ужасе увидела, как госпожа Страсть вскидывает кулаки, гневно разинув рот. Картина эта внушала и страх, и, как ни странно, надежду. Получилось! Ритуал Суда сработал!

Когда вопль госпожи Страсть стал совсем уж невыносимым, он вдруг оборвался, а на смену ему пришли слова:

– Нужно изгнать его. Пусть за всё заплатит.

Госпожа Память захлопала длинными ресницами и произнесла:

– Господин Смерть, против вас выдвинуты обвинения в том, что вы превысили свои должностные полномочия. Из мести вы отняли жизнь у Эсси Хастинг, помощницы госпожи Страсть, раньше положенного срока.

– Вот они, обвинения! – воскликнула госпожа Страсть, не сводя яростного взгляда с господина Смерть. – Как по‐вашему, госпожа Память, виновен ли подсудимый?

– Виновен, – без всяких раздумий ответила госпожа Память. – А как по‐вашему, госпожа Страсть?