И в этот момент, когда все, потупившись, замолчали, заговорил Петр Брок. Вовсе не для того, чтобы выдать себя. Брок лишь хотел шепнуть на ухо горбуну, задать вопрос, который его мучительно интересовал, но сделать это так, чтобы горбун подумал, будто спрашивает кто-то из присутствующих. Притом Брок с досадой ощутил и отрицательные стороны того, что он невидим: он одинок, не может втереться в доверие, вынужден выслушивать долгие, бесполезные для него споры… Он уже хотел задать свой вопрос, но уши остальных напоминали звукоуловители, замаскированные прядями волос. Поэтому он, приблизившись губами к ушной раковине горбуна, спросил невыразительно, тихо, словно невзначай:
— А каков он из себя, этот божественный Агасфер Мюллер?
Горбун вздрогнул, его глаза и рот широко раскрылись, на лице отразилось полное изумление. Броку показалось, что лицо его растянулось от одной стены до другой. Но это, конечно, был лишь обман зрения. Бледное вытянутое лицо горбуна торчало между плеч как клин, всаженный в бревно. Горбун поднялся и сразу же стал меньше на целую голову, так как ножки стула были выше его ног.
— Кто из вас задал вопрос? — закричал он злобно. — Я спрашиваю, кто из вас задал мне вопрос?
Все удивленно посмотрели на него. Ведь с того момента, как он замолчал, никто не проронил ни слова!
— Я слышал голос. Могу поклясться! Клянусь при самом Мюллере, — горбун поднял правую руку по направлению к круглому окну, — клянусь, что я не лгу! Здесь кто-то есть!
— Может быть, сам Великий Мюллер пожелал… — подобострастно проговорил отравитель и с ужасом посмотрел на потолок.
— Нет! Нет! Кто-то спрашивал о самом Мюллере!
— Кто?
— Голос! Он прошептал у меня над ухом!
— Не голос ли это КАВАЯ, воспалившего твой мозг? Может быть, ты подхватил свою бациллу сумасшествия…
— Вы сами все с ума посходили! Клянусь! Ставлю все свои 50 000 звезд!
Старик Шварц сочувственно постучал по своему лбу и стал объяснять, что он сам страдает от маразматических явлений, несмотря на величайшую осторожность, которую он соблюдает при обращении с газом.
Между тем Петр Брок спокойно расположился на стуле, оставшемся свободным после ухода вербовщика. Он чувствовал свою полную, беспредельную власть над этими уродами, ибо мог сделать с ними все, что ему заблагорассудится. Брок думал о революции на рабочих этажах, о Витке из Витковиц, о том, что замышляли собравшиеся здесь негодяи, и строил планы, каким способом их ликвидировать, но чтобы при этом не испачкать в их крови свои руки. Прямо перед ним торчал красный, сочный, бездонный нос продавца ядов. Его только что опорожнили, но он вновь наполнялся. Этот отвратительный выступ с самого начала раздражал Брока, вызывая омерзение и чуть ли не физическую боль. Брок не сумел сдержаться, схватил стакан и в ярости изо всей силы швырнул его в проклятый отросток. Брызнула кровь, продавец ядов зашатался, остальные в ужасе повскакали с мест, схватившись за свои носы.
Но паника длилась лишь несколько мгновений. Банда опомнилась. Образовав круг, все встали спинами друг к другу. В руках — револьверы. Черные выпученные глазки дул стали кружить по комнате. И тут началась бешеная пальба. Гремели выстрелы, свистели пули, сыпались стекла, поднялось облако пыли.
Больше всех бесновался безрукий Гарпона. Он распластался на столе и, отталкиваясь одной ногой, кружился на спине, другой ногой тыча во все стороны ножом и напоминая скорее гарпию, чем человека.
И вдруг Петра Брока охватила дрожь. Выпуклые линзы па висках слепого уставились на него! Неподвижное гипсовое лицо со сшитыми веками глядит в пространство словно сфинкс. Но линзы смотрят прямо в лицо Брока. Ему кажется, что в них горит…
Это только кажется? Или его увидели? Но разве может его увидеть слепой?
Брок встал. Стекляшки шевельнулись вверх, вслед за его лицом. Слепой дотронулся до висков и начал вращать маленькое колесико, подобное тому, которым регулируется резкость микроскопа. Броку кажется, что каждое его движение запечатлевается в фокусе этих линзочек.
Ужас, какого он никогда еще не испытывал, словно ледяная молния пронизал все его тело. Ноги стали ватными. Петр Брок снова сел, склонившись к самой поверхности стола. В отчаянии он смотрел вверх па два черных язычка пламени в линзах. И в этот момент застывшее лицо уродливо исказилось, рука напряглась и указательный палец, как дуло пистолета, нацелился между глаз Брока:
— Вот он сидит! Закройте двери! Не стреляйте! Схватите его живьем.
Безрукий Гарпона прыгнул к одной двери, Перкер загородил вторую. А слепой Орсаг указательным пальцем следил за каждым движением Брока.
Он приближался к Броку очень медленно, двигаясь по спирали, каждую секунду готовый броситься на него.
