Горизонт потемнел, надвигались темные тучи, в воздухе появилась какая-то давящая духота, что действовала удручающе и в то же время будоражаще. Где-то далеко послышались раскаты грома, и мелькнула молния. Пошел дождь. Они быстро поднялись с земли и побежали к домику на старом дубе.
Ловко запрыгнув в него, они ощутили, что здесь будут в безопасности. Гроза уходила быстро, так же как и пришла. Дождавшись, пока раскаты стихнут окончательно, они побрели домой. На высокой лестнице, завернутая в шаль, стояла миссис Кедр. Она была в возрасте, но все еще молода, муж ее умер три года назад от простуды, а сыновья уехали в США искать лучшую жизнь. Высокая, тощая, с жидкими светлыми волосами, крючковатым носом, тонкими губами и большими синими злобными глазами на вытянутом лице — вот какой была миссис Кедр. Они даже не сжались под тяжелым взглядом, Мария только посмотрела на своих друзей и пожала плечами.
— Опять сырые! Быстро в дом и в ванну! — скомандовала миссис Кедр.
Они, смеясь, вбежали в большой холл, с задором пробежали по лестнице. Они больше не жили в детской — Каролина посчитала, что ее старшие дети выросли и им больше не нужны игрушки, да и юной леди не подобало жить с мальчиками.
Мария вошла в спальню, скидывая сырую юбку и рубашку, стягивая на ходу нижнюю сорочку, и открыла кран с горячей водой. Она залезла в ванну и налила туда масло, сделанное Виктором, пахнущие имбирем и розой. После того как она полностью расслабилась и как остыла вода, Мария посчитала, что можно вылезти из ванны. Она надела простое домашнее платье и вышла в коридор. Мать обычно всегда находилась с детьми на мансарде, что была расположена в ее крыле, западном. Это большое помещение с прозрачной крышей и лианами, которые еще Дезмонд Лейтон выписал из Аргентины для своей жены.
Позже мансарду оборудовали в комнату для рисования и творчества Фелисите. Но теперь Каролина со своим дурным вкусом, не понимающая Ренуара, Моне и Матисса, считающая, что современные постройки бездарны, думала, что так она привьет своим детям любовь к искусству. Поэтому троица проводила вечера в библиотеке либо в Китайской гостиной с изображениями драконов и развешанными расписными веерами. Каролина ненавидела ее, но детям она давно приглянулась. Мария вошла в помещение, села рядом с камином, чтобы высушить волосы, она налила себе немного розового вина с пряностями. Появились Артур с Виктором, произнося что-то смешное.
— Опять читала нотации? — спросила Мария.
— Ага, — кивнул Артур, — сказала, когда отцы вернуться, все им расскажет.
— И пусть рассказывает, — Виктор налил им вина. — Он мне не указ.
— А мне указ, — ответил с пылом Артур. — И потом, когда они приедут, нас здесь не будет.
— О, точно! — подтвердил Виктор.
— Что будем делать сегодня? — Мария не стеснялась, что у нее наполовину обнажены ноги. Если бы увидела это мать, отчитала бы за отсутствие чулок. Утром она надевала их для всеобщего спокойствия, а потом скидывала, складывая в нишу дома.
— Почитаем, — предложил Виктор.
— А что? — Мария любила читать все, даже то, что было не совсем по ее возрасту.
— Может, «Ярмарку тщеславия»? — Виктор вертел в руках стакан.
— Не-е-ет, — протянули остальные.
— Давай Гете, — Артур достал томик.
После чтения их разморило, и они уснули неглубоким сном. Утром, после завтрака, они вновь пустились в путешествие по Холстон-Холл, открывая новые тайны ирландской земли. Ведьма умерла этой весной, но (они зашли недавно) многое в ее доме осталось нетронутым. Виктор забрал ее записи и книги, понимая их необходимость для себя. Он любил часами водить пальцами по неровным строчкам, изучая досконально каждый рецепт. Он уединялся обычно в музыкальной комнате, а Мария с Артуром играли на рояле в четыре руки. У них выходило безупречно, чего не скажешь о нем самом.
В тот день он был один. Долго разбирал почерк автора и не заметил, как тихо к нему подошла Каролина, она нагнулась к нему, прочитав заголовок «Сбор от нежелательной беременности». Она резко поднялась, понимая, что каким-то образом Виктору попались рукописи старухи с поляны, эти ведьмы тоже передавали веками свои секреты по наследству.
— Откуда это у тебя? — спросила она, в голосе скользила нота возмущения.
— Это — мое! — отрезал он, закрывая книгу.
— Я не позволю в моем доме эти ведьмовские штучки! — вспылила Каролина.
— Не думал, что вы ханжа, maman, — он специально в последние слово, принятое в обращении, вложил все свое презрение.
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать. Еще молоко на губах не высохло, ты... — она задыхалась. — Отдай мне!
— Ни за что! — он вскочил с дивана, кинулся к двери, открыл их, выбежал на улицу и спрятал рукописи в своем тайнике.
